Обращенные в джунгли

Сейчас мир только начинает заново открывать Камбоджу. Год-два, и туристов здесь будет куда больше. Так что ехать сюда надо прямо сейчас – полупустынные башни древнего Ангкор-Вата на закате куда как лучше того же Ангкор-Вата на закате, но усеянного толпой японцев. Конечно, Камбоджа всегда останется сверхэкзотикой – но сейчас-то здесь такой эксклюзив, что круче еще поискать.

За последние полвека Камбоджа меняла имя ровно шесть раз. Освободившись в 1953 году от французских колонизаторов, она назвалась Королевством Камбоджа, и управлял ею король Нородом Сианук. Потом его свергли, и страна стала Кхмерской республикой. Но ненадолго: в 1975-м пришли красные кхмеры, и они переименовали государство в Демократическую Кампучию. А через четыре года в Кампучию вошли вьетнамские войска – и страна на десять лет превратилась в Народную Республику Кампучию. Потом вьетнамцы ушли, и страна стала Государством Камбоджа. А в 1993 году круг замкнулся – и вот сейчас мы опять в Королевстве Камбоджа, во главе которого опять же стоит все тот же чудом сохранившийся король Нородом Сианук. Французы сотню лет назад нашли затерянные в джунглях храмы Ангкора – и в конце XX века мир обнаружил их заново. Французам тогда пришлось всего лишь немного отчистить храмы от джунглей – открывателям наших дней пришлось освобождать окрестности от мин. Хотя само по себе чудо уже то, что при Пол Поте все это попросту не смели с лица земли: ко всему прочему красные кхмеры не одобряли религию, монастыри, храмы и монахов, считая, что народу этот опиум не нужен.

Кстати, об опиуме: лучший камбоджийский сувенир – это местные антикварные приспособления для употребления опиума, фарфорово-серебряные чаши с трубочками. Очень красиво – если забыть об их предназначении. Другие сугубо местные сувениры – разные серебряные штуковины, от пепельниц до будд, деревянные фигурки, сделанные по моделям тысячелетней давности, шелк ручной работы и компасы для распознавания направления, откуда могут прийти злые духи.

Однако вернемся к храмам. Как бы то ни было, необходимость уничтожения тысячелетних культовых сооружений красными кхмерами была из виду упущена. Странно, конечно,– ведь у афганских талибов не дрогнула рука взорвать гигантские статуи будд; точно так же мир мог запросто лишиться и этого чуда света. То есть вот стояла бы я сейчас у окна своего номера в роскошном отеле Raffles Grand D`Angkor в городе Сиемреапе – и что? На горизонте не виднелись бы гордые башни Ангкор-Вата? А что бы там виднелось? Ничего?

Отель Raffles Grand D`Angkor тоже кое-что повидал. Построенный еще при французах, он принимал у себя и светскую довоенную публику, также интересовавшуюся местными достопримечательностями, и красных кхмеров – наверняка если бы отель мог, он бы захлопнул перед ними свои двери и обрушил на них свою крышу. Сейчас у него совсем другая, шикарная жизнь. Контингент постояльцев интернационален. Впрочем, романтичность отеля привлекает сюда нежные пары. Для романтического путешествия Камбоджа будто бы придумана специально. Утром – завтрак, сопровождаемый поклонами персонала; потом – обязательное взаимное намазывание репеллентами (комары!) и кремами от солнца; потом – в кондиционированный джип или на более экзотический тук-тук и – к храмам, до ближайшего из которых от отеля ехать минут десять. В отеле, с его выходящими прямо к бассейну номерами и отдельными виллами для избранных гостей, ничто не напоминает о недавнем печальном прошлом страны.

Тысячу лет назад Камбоджа была великим государством. Возглавляемая королями-богами, сильная, богатая, Камбоджа возгордилась – и стала строить свою Вавилонскую башню: бесчисленные храмы Ангкора должны были прославлять величие страны. Впрочем, они же ее и погубили – слишком много сил, слишком много денег потребовало это великолепие, и лет через сто ударного строительства, выпивавшего из страны все соки, солнце закатилось над Камбоджей. Но храмы при этом никуда не делись – они стояли в джунглях, и прекрасные лица королей-богов смотрели со своих башен на мир мудрыми, равнодушными и невидящими глазами. А в 1860-е годы французы нашли в джунглях древние камни и решили, что открыли новое чудо света. В каком-то смысле так и было – французы открыли Ангкор для мира; что до местных жителей – они свои храмы никогда не теряли, просто чужим про них не рассказывали. Сюда всегда приходили паломники, молились и возжигали ароматические палочки. Сюда и сейчас приходят паломники; приезжают буддийские монахи, и не только камбоджийские, но и тайские, японские, бирманские, и их оранжевые одежды на серых древних камнях органичны, как тщательно продуманный элемент декора.

Сейчас 88% кхмеров – буддисты. Однако храмы Ангкора изначально посвящались индуистским богам – Брахме, Шиве, Вишну – и под буддизм были переделаны несколько позже. Но индуистское прошлое никуда не делось, и в храмах то и дело натыкаешься на фаллические символы. Впрочем, местный гид стесняется говорить про такое неприличное, да еще при женщинах, к тому же иностранках. Он не знает, куда ему глаза девать,– только отвернется от фаллоса, так тут же утыкается носом в барельеф с храмовыми танцовщицами-апсарами, некогда топлесс танцевавшими для богов. Даже адаптированный для туристов и исполняемый с учетом нынешних нравов танец "апсара" остается удивительно эротичным. Хотя в нем отсутствует то, что понимаем под эротичностью мы,– никаких откровенных поз, никаких виляний бедрами, все сдержанно и неспешно. И музыка – тоже сдержанная и неспешная, и девушка, в золотой одежде, с высоким затейливым головным убором, завораживающе движется по сцене. Ее движения кажутся элементарными – чуть поднятая нога, выгнутые пальцы, поворот головы,– но попробуй повтори!

Туристы, туристы... Вежливые, милые кхмерские охранники не справляются с нами уже сейчас: они пытаются объяснить, что на закате солнца лазить на самую высокую башню никак нельзя – здесь темнеет моментально, а в полном мраке иметь дело со здешними лестницами опасно для жизни. Но их никто не слушает: туристы изображают, что не понимают вообще ни одного языка, и, встав на четвереньки с легкостью, свидетельствующей о долгой практике, взмывают по ступенькам вверх. Но взмыть вверх – это не фокус, тем более на четвереньках. Лестницы имеют особую архитектуру – они почти вертикальные, ступеньки у них высокие и в то же время узкие, к тому же и ступенькам этим тоже исполнилось больше тысячи лет. Поэтому спускаться по ним, да еще и в темноте... То есть все равно приходится – но ловко это делают только юные монахи, бесстрашно скатывающиеся вниз, как оранжевые бильярдные шарики. Народ более степенный сползает на землю на пятой точке, повизгивая и стараясь не смотреть вниз. Однако оно того стоит, поверьте. И из-за вида, открывающегося с высоты птичьего полета; и потому, что вот этот-то дряхлый старик сумел сюда забраться; и еще потому, что быть здесь и упустить возможность куда-то забраться – это преступление, которое потом сам себе не простишь.

Ангкор-Ват – чудо даже издалека. Он окружен рвом, полным водой,– однако этот ров не имел фортификационного смысла: в те времена кто бы мог осмелиться даже подумать о том, чтобы напасть на главный храм могущественной страны кхмеров? Так что смысл у рва был какой-то другой – кто-то считает, что колебания воды гасили волны землетрясений, а кто-то думает, это чтобы под рукой всегда были лотосы. А потом по мосту – тоже произведению искусства – к стенам с барельефами. И как этим каменным бесконечным богам и демонам, танцовщицам и змеям, черепахам и лотосам удалось пережить не просто века, но века дождей, влажного климата и войн? А мы сейчас только благодарно смотрим на них, стараясь лишний раз не касаться их пальцем... Впрочем, некоторые не робели: надпись "Здесь был Жак Марини, 1884 год" проникла в камни и стала чуть ли не частью каменного кружева картины "Битва богов и демонов". В Ангкор-Вате не жили – это был храм. А вот Ангкор-Тхом был городом с населением в миллион человек. Для того времени, то есть для XII века, это было серьезно – в каком-нибудь Лондоне тогда обитало не больше полусотни тысяч жителей. От самого города теперь осталось немного – стена и ворота, высокие башни, с которых четыре лица короля-бога смотрят на все стороны света.

Пределы Ангкор-Тхома теперь заняты джунглями – впрочем, какая-то жизнь тут все-таки есть: откуда-то доносится музыка. Ну конечно: как и на всех туристических приманках, на земле Ангкор-Тхома расселось человек двадцать музыкантов, исполняющих некую развеселую народную кхмерскую песню. И вдруг – как удар под дых: они все, все двадцать человек, играющих для нашего развлечения – безногие. Поэтому пока в Камбодже нельзя ни брать машину напрокат и ехать, куда глаза глядят, ни предпринимать самостоятельных прогулок по джунглям: страна до сих пор густо усеяна минами. Конечно, туристические объекты в этом смысле безопасны, их-то разминировали в первую очередь,– но местным приходится ходить не только по проверенным дорожкам.

Та Пхром, Байон, Бантей Шрей, Та Кео, Та Ней, Тхомманон и еще десятки названий, за которыми скрывается чудо. Храмы, непохожие один на другой: тут стоят великолепные, идеально сохранившиеся статуи слонов, а здесь – каждый камень покрыт изумительной резьбой, тонкой, как паутина. А там – камни и деревья стали единым целым, и корни со стволами так оплели королей и богов, что их уже не разъединить никогда: уберешь деревья – рухнут и короли. Здесь так красиво, что можно потерять голову. Что и случается с некоторыми туристами: вот, например, некая миссис Браун из Филадельфии прибыла в Ангкор на экскурсию. В результате простая американская женщина усыновила один из маленьких храмов и пожертвовала сто тысяч долларов на его реставрацию. И таких "усыновителей" здесь немало.

Придет время – и европейцы с американцами примутся оседать в Камбодже так же, как сейчас они это делают в Таиланде или в Индии. Выучат кхмерский, научатся есть жареных кузнечиков – фунтики кузнечиков продаются везде, но туристы их есть побаиваются. Кхмеры показывают, как это надо делать,– очищаешь крылышки, отрываешь ножки. Но пробовать не хочется – кузнечики хоть и жареные, но все-таки глазками смотрят. В глазках – упрек: заманили, зажарили, а ведь жизнь была так прекрасна! А вообще кхмерская кухня необыкновенна, причем, вопреки ожиданиям, вовсе не похожа на тайскую.

А тем временем юные артисты показывают вам одно из древнейших представлений на свете – театр теней. На палках крепятся коровьи шкуры с вырезанным на них изображением людей, слонов, обезьян, лодок и даже целых эпизодов неких легендарных битв прошлого – и на фоне экрана, освещенного светом гигантского костра, перед зрителями разворачиваются картины древних легенд. Я так хочу, чтобы у Камбоджи все было хорошо. Чтобы больше ни один социальный экспериментатор не наступил на эту маленькую страну, чтобы все мины растворились сами собой и слились бы с землей так же, как корни деревьев слились с храмами. Чтобы я туда приехала еще; чтобы еще много раз, пусть и на четвереньках, я забиралась бы на башни и резные террасы; а потом, устав от высокодуховных развлечений, я бы вернулась в мой Raffles Grand D`Angkor, где невидимая фея-горничная приготовила для меня кучку рамбутанов, личи, ананасов и других фруктов, для которых у меня нет названия. А около подушки чтоб непременно меня ждало что-то вроде "Бей Дамнаоб Свай Том" – свежее манго с клейким рисом и кокосовым молоком, традиционный кхмерский десерт. И где в ресторане после ужина на память мне дарят маленькую серебряную шкатулку в виде какого-то фрукта.

Смотрите также
Подпишись на нашу рассылку
и получи подарок!

Анонс самых интересных материалов

Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

8 правил выживания в постсоветском отеле

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила России

Виза в США - так ли это страшно?

Документы для биометрического паспорта