← Назад

Бронирования

← Назад

Куда поехать

← Назад

Визы

← Назад

Полезное

← Назад

Обмен опытом

← Назад

Популярные страны

← Назад

Европа

← Назад

Азия

← Назад

Америка

← Назад

Африка

← Назад

Австралия и Океания

Три берега для рыбалки

Кубинская акула

Куда ни кинь взгляд - везде простиралось море, лишь справа - далеко-далеко в солнечном мареве - дрожала тонкая, серо-голубая полоска земли. Давно перевалило за полдень. Мы шли от Пуэрто в сторону Ринкон-де-Гуанабо уже целых четыре часа, но за это время так и не увидели ни одной поклевки. "Кукеадор" деревянное чучело-приманка, имитирующее рыбку, прыгало на небольшой волне, и в такт ему слегка кивало своим мощным концом закрепленное на корме удилище. Вторая снасть, наживленная макрелью, была установлена по правому борту.

Рыбу с темным, острым треугольником плавника я заметил метрах в десяти позади кукеадора. Она шла на расстоянии, но к приманке не приближалась, то и дело скрываясь под водой, а потом вдруг исчезла надолго.

- Ушла, - сказал я с сожалением.

- Погоди ты, - отмахнулся Михаил Иванович, и в это время возле самого кукеадора показался длинный меч марлина.

Однако удара не последовало. И на этот раз меч-рыба скрылась окончательно. Она даже не польстилась на макрель, которая ходила на леске всего в нескольких метрах от деревянной блесны.

- Ух, вот это рыба! - сокрушался я. - Почему она не взяла?

- Не переживай, мой друг, приедем к Эрнесто, вот там наверняка рыбалка будет хорошая.

Успокоив меня, Михаил Иванович отвязался от кресла и подошел к столу, установленному прямо на палубе.

- Хуан, принеси-ка там из холодильничка, пора поостыть немного.

Хуан, быстрее молнии спустившийся в трюм. снова появился на палубе уже с бутылкой джина. Я только было разлил помогающий переносить жару напиток по стаканам, как мы услышали звук защелки и увидели, как леска правой удочки, наживленной макрелью, стала энергично уходить в воду.

- Схватила, - закричал я, выскакивая из-за стола, но тут же растянулся на палубе, поскользнувшись на кем-то оброненной шкурке банана.

Михаил Иванович с какой-то необъяснимой проворностью выскользнул изза стола и в три прыжка добежал до удилища. Я поднялся и последовал за ним.

- Михал Иваныч, дай я попробую выудить, - стал просить я.

Он молчал.

- Ну хорошо, - сдался он, наконец, передавая мне удилище, - давай рыбе ходу, но все время держи леску в напряжении, изматывай рыбу. Экземпляр сел хороший. Устанешь - я тебя сменю.

Я сел в кресло, Михаил Иванович защелкнул на моем животе ремни и стал что-то говорить, дыша мне прямо в ухо...

Большая морская катушка едва крутилась, но вдруг пошла податливее, и неожиданно справа по борту, взорвав водную поверхность, выскочил из воды большущий тунец. Его веретенообразное тело, потеряв инерцию, тяжело плюхнулось на воду. Мелькнув на прощание буро-оранжевыми плавниками, он стал резко уходить на глубину. Я не успевал подматывать лесу, у которой образовалась большая слабина; после натяжения оказалось, что рыба завела ее под лодку. Михаил Иванович, размахивая руками, что-то кричал стоящему за рулем Хуану. Я не знал, что делать, но в это время раздался свист, леска лопнула, и по ветру стал мотаться ее обрывок.

Михаил Иванович без сил плюхнулся прямо на палубу и, хлопнув ладонью по ослепительной белизны пластику, отрешенно произнес:

- Такого тунца упустили. Килограммов на сто - не меньше,

- Леску обрезало винтом, - вставил Хосе.

- Не переживай, мой друг, это всего лишь рыба, еще поймаем, успокаивал меня Михаил Иванович. - Скоро будем у Эрнесто, а он рыбак что надо.

Между тем, пока мы гасили свое возбуждение джином, Хосе наладил снасть по новой, затем он подошел к нам и доложил:

- Подходим к Ринкон-де-Гуанабо. Еще будем рыбачить?

- Ладно, поворачивай в сторону твердой почвы, - распорядился Михаил Иванович.

Катер направился к берегу, но не доходя до него с полкилометра, снова пошел параллельным курсом. Со стороны берега, где начинались коралловые рифы, вода стала пятнистой и светлой. Хуан вел катер к каналу.

И тут раздался звонкий щелчок. Михаил Иванович бросился к снастям. "Что это - зацеп? - пронеслось у меня в голове. - Нет. Судя по темно-зеленому цвету воды, под нами еще приличная глубина". Но в это время, развеяв все мои догадки, из воды очень высоко выпрыгнула серебристая рыба. По форме она чем-то напоминала огромную сельдь. Едва упав на воду, рыба вновь взмыла свечой. И так дальше: под водой она находилась совсем немного и снова показывалась в воздухе. Прыжки ее были гигантские, и некоторые, вероятно, достигали пяти метров.

- Что это она - очумела? Прыгает, как акробат, бросил я Михаилу Ивановичу, который в это время манипулировал снастью, сводя на нет все усилия пытающейся освободиться от крючка рыбы.

- А это и есть рыба-акробат, - пояснил Михаил Иванович, уловив паузу между серией рыбьих трюков. - Тарпон, или, по-местному, серебряный король, - завидный трофей, да попробуй, сладь с ним. Во, опять начинает. И в самом деле, стремительно уходившая было от берега рыба выписывала в воздухе немыслимые пируэты и один раз умудрилась даже сделать сальто. Позже я узнал, что у тарпона имеется специальный вырост, играющий в полете роль руля.

- Когда буду подводить к катеру, будь осторожен, - предупредил Михаил Иванович, - тарпон может залететь в лодку, это очень опасно.

Хосе что-то крикнул по-испански, Михаил Иванович утвердительно кивнул, и я догадался по стравливаемой леске, что было принято решение не форсировать выуживание, а дать рыбе выдохнуться на длинном отпуске. Борьба продолжалась уже больше часа, и рыба теперь выпрыгивала из воды все реже и реже. Наконец, она совсем угомонилась, и Михаил Иванович стал метр за метром подматывать барабан морской катушки.

Вдруг Хосе выбросят вперед руку и крикнул: - Акула!

Но я уже и без него заметил серую тень, следуемую за вяло сопротивляющимся тарпоном.

Описав дугу вокруг серебряного короля, акула внезапно напала на добычу. Хосе протянул мне бинокль. Я увидел, как мерзкая хищница вцепилась в искрящийся серебром бок рыбы и, замотав головой, вырвала клок мяса. Потом она скрылась на время из виду. Однако в следующее мгновение в объективах бинокля мелькнула огромная, высунувшаяся из воды пасть, усеянная множеством острых мелких зубов, и страшные челюсти сомкнулись над головой тарпона.

Когда неуклюжую, со вздувшимся брюхом акулу Михаил Иванович уже подтягивал к борту, Хосе вдруг не выдержал и, выхватив нож, с диким кличем бросился в море. Барахтаясь в воде, он что-то исступленно кричал и наносил удары по телу хищницы. Акула не могла ему ответить, потому что из пасти у нее торчал хвост проглоченной рыбы. Наконец, Хосе успокоился и поднялся по веревочной лестнице на борт. Акула была мертва.

- Отчаянный ты, - бросил я кубинцу.

- Ненавижу этих тварей, - глухо ответил Хосе.

Акула нам была не нужна, да и возиться с извлечением изуродованного тарпона не хотелось. Михаил Иванович дал добро, и Хосе обрезал леску. Мы снова направились в сторону канала и вскоре вошли в него. Только теперь мы увидели, как красив был солнечный закат, уже окрасивший прибрежный пейзаж. Солнце на глазах уплывало за водный горизонт, поминутно меняя свой цвет и окрашивая округу в оранжево-желтые и багровые тона. Из-за ряда высоких гладкоствольных пальм выглядывали тростниковые крыши бунгал и отдаленно виднелись высокие строения города, они отсвечивали бронзовым цветом заката...

Вскоре на пирсе нас встречал доктор Эрнесто. Одетый во все белое, лицом желтый, улыбающийся широким добродушным ртом и большими ласковыми глазами, он всем своим видом обещал нам гостеприимство и хорошее времяпрепровождение на подводной охоте.

Меч-рыба по-сицилийская

С Марианной, архитектором, в сопровождении которой я путешествовал по Италии, мы приехали в Палермо рано утром. Позавтракав в привокзальной траттории и оставив свой багаж в камере хранения, мы отправились искать загородный пляж. Автобус провез нас по горному серпантину, и мы оказались в небольшом курортном местечке. Сверху, с горы, открывался красивый вид на бухту с длинной светлой полоской пляжа, которую окаймляло зеленое ожерелье пальм. На далекой скале высоко в горах угадывались очертания какого-то замка. Спускаясь по дороге, мы в одном месте заметили группу людей. Они стояли неподалеку на утесе, их внимание было приковано куда-то в море, и они, оживленно жестикулируя в духе горячих южан, о чем-то спорили. По их виду можно было подумать, что где-то там произошло кораблекрушение. Подойдя ближе к итальянцам, мы увидели в море несколько странных лодок - на носу у каждой был приделан длинный брус, на конце которого восседал человек. Самая дальняя от берега лодка плыла вопреки усилиям старавшегося затормозить ее гребца. Очевидно, о ней и шла речь. Я спросил у невысокого седого мужчины, стоявшего несколько особняком, что произошло. Тот охотно пояснил, что рыболову посчастливилось загарпунить большую рыбу и теперь та водит лодку за собой на шнуре. Через некоторое время мы увидели, как из воды показалась большая темная спина рыбы, потом блеснул серебром ее бок и, наконец, взмыл в воздухе скошенный, как у акулы, хвост; рыба ударила им по воде и, судя по быстро стравляемой бечеве, пошла на глубину.

- Акула? Шарк? - спросил я седовласого мужчину, стоявшего несколько особняком.

- Но, но, но. Собеседник обильно пересыпал свой ломаный английский родной итальянской речью, но только при помощи жестов он сумел объяснить, что загарпунена меч-рыба, и что она может пропороть дно лодки своим мощным носом, и нам представился уникальный случай наблюдать за старинным способом охоты на меч-рыбу.

Оказалось, в тихую погоду мечрыба подходит близко к берегу, и праздный люд, высматривающий ее со скал, дает сигнал охотникам и корректирует их приближение к рыбе. Гарпунер сидит в кресле, укрепленном на бушприте впереди носовой части лодки, и, высмотрев цель, метает в нее своеобразный меч, имеющий специальные приспособления, которые удерживают пораженную рыбу.

...Повезло или нет, что рыболов загарпунил столь крупную особь, было неясно... Микеле - так звали седого итальянца - протянул нам бинокль, и мы поочередно смогли понаблюдать за поединком человека и рыбы. Пока было видно только, как бечева струною уходила в глубину и лодка мчалась, рассекая воду. Да что же там за экземпляр, и может ли раненая рыба иметь такую силу? Когда бинокль снова перешел в мои руки, я увидел, как лодка замедлила ход и рыболов принялся выбирать ослабленный шнур; но не тут-то было - вдруг рябь, покрывавшая поверхность моря, разверзлась, и большущая рыба, имеющая на конце головы мечеобразный отросток, взмыла в воздух. При ее падении в воду образовался широкий фонтан брызг. Кислород словно придал ей силы - она мощно ударила хвостом и быстро скрылась в пучине. Гребец, видимо, не ожидавший такого поворота, в отчаянии схватился за голову, на несколько секунд выпустив из рук весла. Гарпунер жестом подал какой-то знак, и его напарник принялся разворачивать лодку. Рыба шла по кругу, однако видно было, что силы ее на исходе - шнур теперь выбирался более податливо. Вот она снова показалась на поверхности воды, завалилась на бок; гребец интенсивно заработал веслами, направляя лодку к добыче, в то время как гарпунер не менее энергично выбирал бечеву. Миг - и рыболов, сидевший на бушприте, метнул в морского исполина еще один гарпун. Рыба в агонии сделала последний рывок и успокоилась окончательно.

- Браво, Андриано! - Микеле захлопал в ладоши и, взяв у меня из рук бинокль, позвал за собой кивком головы. - Пойдем посмотрим.

Мы спустились крутым серпантином тропы к воде. Вскоре причалили удачливые охотники. Рыба была притаранена к лодке и немногим уступала ее длине.

- Перфекте экземпляре! - заметил мне Микеле.

- Когда-нибудь я куплю самую большую удочку, - сказал я, - и приеду сюда ловить меч-рыбу.

- Меч-рыбу в наше время поймать стало очень трудно, - улыбнулся, покачав головой Микеле.

Длиннющий пляж был почти безлюдным. Никто не купался. Единичные отдыхающие, расположившиеся со своими подстилками на песке, были все в одеждах. Вода показалась не очень холодной, и мы с Марианной разделись и пошли купаться. Потом грелись на солнышке, обдуваемые легким бризом.

На следующий день с утра пляж по-прежнему был пустынен, лишь на крайнем пирсе одиноко скучал какой-то рыболов. Мы загорали и купались, и снова загорали, а потом я не утерпел и решил посмотреть, какая рыба ловится на удочку в Тирренском море, с тем чтобы, может быть завтра, настроиться на рыбалку. Марианну рыба не интересовала, и она осталась млеть на солнышке.

Я стоял неподалеку от рыболова и терпеливо ждал вместе с ним поклевки. Его мощные пластиковые удочки, оснащенные большими катушками, изгибались дугой под тяжестью грузила, закинутого очень далеко в море. Неожиданно рыболов обернулся ко мне и спросил по-английски, увлекаюсь ли я рыбалкой. Я показал, каких размеров рыбу ловлю дома, в России. Тут же новый знакомый звали его Антонио - дал мне одну удочку и насадку и предложил продемонстрировать свое мастерство.

Я закинул снасть, наживленную небольшой сардинкой, и сразу последовала мощная поклевка. Вначале я почувствовал, как снасть будто зацепилась за дно, - настолько тщетны были мои усилия сдвинуть некую тяжесть с места, но затем сильнейший удар едва не выбил из рук удилище. Крупная рыба взмыла свечой на фоне ослепительных лучей уже низкого солнца в нескольких десятках метров от пирса, а затем пошла в глубину, резко уводя леску влево. Я еле сдерживал с визгом вертящуюся катушку. Ручка била по онемевшим пальцам. Когда в запасе оставалось всего каких-нибудь два-три метра лески и я уже мысленно распрощался со снастью, которую неминуемо должно было порвать или вырвать из рук, рыба неожиданно успокоилась. Я с невероятным усилием, буквально по метрам подматывал леску, ожидая очередного удара, и уже сумел подвести рыбу довольно близко, как вдруг, в десяти-пятнадцати метрах от пирса, она решительно развернулась и стала совершенно спокойно уходить на глубину, несмотря на то, что крепкая жилка уже, казалось, звенела. Вдали рыба сделала еще одну свечу и мотнула головой, пытаясь освободиться от крючка. Мне удалось погасить рывок. Я почувствовал, что на этот раз она идет довольно легко. Увидев мой вопрошающий взгляд, Антонио показал на берег, и я стал выводить рыбу на мелководье.

В руках у Антонио был большой подсачек, но он опасался, что рыба не войдет в него. Однако случилось то, чего мы не ожидали.

Моя добыча оказалась (кто бы мог предполагать?!) меч-рыбой. Когда возле самого берега итальянец, прыгнув в воду, удачно подцепил ее подсачеком и уже вытаскивал на берег, сетка вдруг порвалась. Длинноносая рыба, оказавшись на свободе, намеревалась сделать последний рывок, но я бросил удилище, и мы вдвоем вышвырнули чудо морское на берег.

Итальянец ликовал. Он все твердил, что поймать меч-рыбу, даже такую сравнительно небольшую (в ней оказалось семнадцать килограммов), вблизи берега - это большая удача, что мне просто повезло. Я рассказал об охоте гарпунеров, которую наблюдал со скалы и об их гигантской добыче. Антонио пожимал плечами. Качал головой и в ответ говорил только одно: - Фантастик, фантастик. Потом нежданно-негаданно мы с Марианной оказались на роскошной, утопающей в лаврах и олеандрах вилле Антонио. Его пожилые родители встретили нас радушно. Вскоре мы пробовали нежнейшее мясо мечрыбы, которое мастерски приготовил домашний повар Робертино. Скажу вам, меч-рыба по-сицилийски ничем не уступала осетрине по-русски. Вдобавок веселый кулинар знал массу забавных историй и до полуночи развлекал нас.

Кипрская кефаль

В Лимасоле у меня оставалось еще три дня до вылета в Москву, и я, купив в рыболовном магазине несколько пакетиков с прикормкой, сразу отправился на рыбалку.

На чистой лазури неба ослепительно сияло солнце. Дул легкий бриз, блестящий волнами морской простор бороздили яхты и виндсерфинги. Я отошел в сторонку и стал готовить свою снасть. У меня было прочное шестиметровое удилище, оснащенное специально для рыбалки на море. На четырехметровой глубине хорошо просматривалось каменистое дно, но рыбы видно не было. Подбрасывая порциями спрессованные зеленоватые гранулы корма, я смог привлечь стайку остроносов небольшой кефали, но привезенных контрабандно из Москвы навозных червей они полностью игнорировали.

Вскоре на причале появился еще один рыболов. Он устроился рядом со мной, а увидев, что рыба крутится возле прикормленного места, стал забрасывать ближе к моим удочкам. Рыба пугалась неуклюжих взмахов его удилища и отходила.

Приходилось тратить прикормку, чтобы привлечь ее снова. А тут, вдобавок, и неразговорчивый киприот стал теснить меня с другой стороны. Я перешел на противоположный край причала, снова привадил стайку кефали - и опять по соседству со мной оказались назойливые киприоты.

- Вот прикормка, продемонстрировал я рыбакам красивый пакетик, - она стоит всего два фунта, ее можно купить в магазине.

Мои соседи молча кивали головами, но когда я в очередной раз переместился, они, как рыбыприлипалы, последовали за мной. Пришлось смириться. Наживку киприотов кефаль будто бы тоже не замечала. Они ловили на корочку от рогалика, в котором пряталось множество мелких крючков, держащихся на тонких поводках, которые, в свою очередь, были привязаны пучком к основной леске удочки. Постепенно киприоты разговорились, и когда я поинтересовался, какую рыбу они рассчитывают поймать на такой огромный кусок рогалика, они оба мимикой и жестами стали показывать, как кефаль щиплет и сосет рогалик снизу, таким образом попадаясь на один из спрятанных крючков. Я поделился с рыболовами прикормкой, взамен попросил кусочек рогалика и снова уединился. "Эх, был бы красно-зеленый морской червь, - думал я, вспоминая с тоской, как хорошо брала на него черноморская кефаль - пелингас, - но можно ли здесь раздобыть эту редкостную насадку?"

За неимением лучшего, приходилось использовать то, что имел, поэтому я стал рассуждать и экспериментировать. Рыбам очень нравятся прикормочные гранулы, но наживить их невозможно - они раскалываются, не держатся - значит, надо предпринять что-то, чтобы они как-то сидели на крючке. И я стал в срезанную с рогалика тоненькую румяную полоску заворачивать гранулку, обвязывать ее ниточкой и прицеплять к крючку. Вскоре такая насадка действительно привлекла одного из остроносов, но он всего лишь сорвал ее, и подсечки не получилось.

Затем один из киприотов показал на дальний пирс, окруженный множеством лодок, и я увидел на конце его рыболова.

- Югослав - хороший рыболов, - сказал киприот.

И действительно, у того человека дело шло гораздо лучше, чем у нас: он то и дело взмахивал удочкой и вытаскивал из воды небольших блестящих рыбок. Мне уже пора было идти на ужин в гостиницу.

Утром, возвращаясь из ресторана, я нес с собой кулечек муки, который взял у симпатичного усатого повара. Дело в том, что я надумал готовить катыши из теста и начинять их вкраплениями раздробленных гранулок лепить этакие маленькие ежички. Проходя фойе гостиницы, я увидел трех моложавых полных мужчин, делающих снасти для рыбалки. Судя по тому, что удилища у них были не более трех метров и совершенно примитивные рыболовные наборы, я понял, что это дилетанты, и к тому же они трое не могли привязать одного крючка. Я подошел и предложил свои услуги. Это были англичане. Они обрадовались мне и пригласили с собой на завтрашнюю рыбалку.

Ранним утром мы приехали на их арендованной машине к безлюдному причалу. На небольшой глубине рыба не появлялась, хотя мы периодически подкидывали прикормку. Переместились на глубину в шесть метров, но по-прежнему поклевок не было. Двум англичанам вскоре такая рыбалка надоела, и они отправились в гостиницу, оставив со мной третьего - Джона. Пообещали, что заедут за нами в два часа.

Заскучав, я оставил свою удочку лежать на пирсе, а сам отошел к Джону поговорить о жизни, как вдруг мое удилище стрелой полетело в воду. Вначале оно торпедой плыло по воде, но вдруг резко нырнуло в сторону и ушло под пирс. Я, как был в одежде, нырнул за ним. Удочку какимто чудом зажало между свай, однако достать довелось ее с обрывком лески. Оказывается, леска слетела с катушки, и образовавшейся петлей ее застопорило.

Джон объяснил, что перед этим видел, как проплыла стая из пятишести каких-то огромных рыб.

Вскоре на пирсе появилась компания киприотов. Все они были с удочками. Одному из рыбаков сразу села на крючок какая-то сильная рыба. Он боролся с ней не менее часа: то давал рыбе ходу, чуть ли не на всю длину лески разматывая катушку, то подводил ее к берегу; но рыба, увидев людей, снова стремительно бросалась на глубину, и ее невозможно было удержать. Наконец, товарищу удачливого рыболова удалось подцепить подсачеком большого лобана. Изо рта лежащего неподвижно лобана торчал пучок поводков: похоже, он взял на ту самую снасточку, устройство которой мне вчера объясняли забавные киприоты.

- У тебя, должно быть, тоже кефаль утащила удочку, - сказал Джон, поправляя очки на задумчивом лице.

- Может быть, - я пожал плечами.

Через час местные рыболовы покинули пирс.

Я продолжал систематично подбрасывать прикормку и сумел наконец приманить многочисленную стаю остроносов.

- Они вырастут такими же большими, как та выловленная кефаль? - спросил Джон, указывая на темные спины рыб, снующих в толще кристально-чистой воды.

- Нет, - сказал я.

Я пояснил, что лобан и остронос - два совершенно разных вида кефали, что один достигает солидных размеров, а взрослая особь другого обычно весит в пределах трехсот-шестисот граммов и редко когда бывает больше.

Однако такая рыбалка начинала раздражать: остроносики упорно не хотели замечать моих аппетитных ежиков и равнодушно проплывали мимо катышей хлебного мякиша Джона. Тогда я стал дробить в порошок полюбившиеся рыбам прикормочные гранулки и смешивать эту пыль с тестом. Теперь насадка очень сильно напоминала приваду.

Пахучие серо-зеленые горошинки пришлись остроносам по вкусу. Клев начался такой, что мы с Джоном едва успевали закидывать снасти. Вскоре объемистый садок, предусмотрительно купленный англичанами, был наполовину заполнен бойкой кефалью, и мы стали подумывать, не пора ли заканчивать рыбалку, как вдруг что-то хорошее село на крючок моей удочки. Вначале рыба с ходу потащила в сторону. Потом пошла на глубину. Я не давал леске слабины, но движения рыбы были так резки и быстры, что приходилось едва успевать за ее маневрами. Вскоре на пирсе собралось много зрителей, и когда я заметил возле себя подтянутого загорелого мужчину с набором добротных удочек, то попросил растерявшегося пухлячка Джона передать подсачек профессионалу. Стоило большого нервного напряжения вымотать силы рыбы. Наконец, большущий лобан забился в ловко подведенной глубокой сетке.

Рыболов, помогший мне справиться с лобаном, оказался тем самым добычливым югославом, которого я в первый день видел на отдаленном пирсе. Мы с Джоном разговорились с ним и узнали, что он всегда успешно ловит лавраги на креветку и сейчас отправляется порыбачить со своего излюбленного пирса. Он пригласил нас составить ему компанию. Мы поблагодарили, но отказались - рыбы нам хватало.

Приехавшие за нами друзья Джона, увидев наш улов, долго еще сокрушались, что так рано покинули пирс. Но все равно, после этой удачной рыбалки у всех было прекрасное настроение.

Смотрите также
Подпишись на нашу рассылку
и получи подарок!

Анонс самых интересных материалов
Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

8 правил выживания в постсоветском отеле

8 правил выживания в постсоветском отеле

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила России

Таможенные правила России

Виза в США - так ли это страшно?

Виза в США - так ли это страшно?

Документы для биометрического паспорта

Документы для биометрического паспорта