← Назад

Бронирования

← Назад

Куда поехать

← Назад

Визы

← Назад

Полезное

← Назад

Обмен опытом

← Назад

Популярные страны

← Назад

Европа

← Назад

Азия

← Назад

Америка

← Назад

Африка

← Назад

Австралия и Океания

Иран. Русский след

Сегодня наша диаспора в Иране почти не заметна. А когда-то культурное влияние русских людей, обосновавшихся в этой восточной стране, было очень велико

- Сколько это стоит?
– Это вам подарок.
– Спасибо. А это вам 10 000 риалов за доброту.
– Спасибо, святой отец, только ради вас.

Обычный разговор между тегеранским торговцем и православным священником – отцом Александром Заркешевым. Уважаемым людям на вопрос "Сколько стоит?" в Иране всегда отвечают: "Нисколько". Но если уважаемые люди не заплатят, они перестанут быть уважаемыми.

– В этой мусульманской стране православных священников чтут не меньше, чем мулл, – говорит отец Александр. – Благоговение перед служителями культа у иранцев в крови. Я в этом убеждался не раз. Вот недавно не успел вовремя продлить визу. Меня вызывают в суд. Прихожу. Иду по коридору – все как один кланяются, уступают место на скамейке перед залом. Сижу, жду. Приходит судья. Его первая реакция – замешательство. Принял без очереди, выписал минимальный штраф и отпустил, чуть ли не извиняясь.

Отец Александр приехал в Иран из России в 1995 году, решением Священного Синода он был назначен настоятелем Свято-Николаевского храма в Тегеране. Это главный православный храм в стране. По мере возможности отец Александр проводит службы еще в четырех церквях Ирана. Русская диаспора насчитывает около 4 тысяч человек. Подавляющее большинство – работники посольства и строители Буширской АЭС. Русских, которые являются гражданами Ирана, не более пятисот. Живут они, кстати, по законам Российской империи. Когда я услышал это от отца Александра, на всякий случай решил переспросить.

– Вы не ослышались, – улыбнулся священник. – В 1979 году победила исламская революция, и новые власти предоставили возможность всем нацменьшинствам самим заняться законотворчеством в области семейного и имущественного права. Местные русские не стали долго думать. Взяли свод законов Российской империи, слово в слово перекатали соответствующие главы и направили на утверждение в органы юстиции. Там их одобрили, и вот русская диаспора уже 26 лет живет здесь по этим законам и не жалуется.

На улице Валиаср – самом злачном месте в Тегеране – мы случайно разговорились с молодым иранцем.

– Откуда вы, из Германии?
– Нет, из России.
– Русский? Не может быть!
– Почему?
– Говорят, все русские высокие и сильные. А вы – так себе… Вот ваш фотограф еще немного похож на русского, а вы тянете на немца, не более.

На улице Валиаср можно найти все, что не лезет ни в какие исламские законы и обычаи: алкоголь, наркотики, порнографию, проституток и даже американскую символику. Правда, если не знать об этом, то можно пройти по Валиасру, как по обычной улице, и ничего странного не заметить. Пока кто-нибудь не подойдет и шепотом не предложит того-сего, пятого-десятого. Молодой человек, который завел с нами разговор оказался гомосексуалистом, и мы еле от него отвязались.

Окажись мы в Тегеране лет сто назад, никто бы нас с немцами не спутал. История русской диаспоры в Персии поражает прежде всего тем, насколько основательно она нами же забыта. Сегодня трудно поверить, что в конце XIX века число иранских русских измерялось десятками тысяч. В Иране стояло полсотни православных храмов, а его каспийское побережье и вовсе было почти полностью заселено русским. В одном портовом городе Энзели было 66 русских магазинов, 20 представительств компаний, банки, заводы...

Следы былого величия остались в персидском языке: э-стакан, самовар, пирожки, запас, сухари, кулюче (искаженное "кулич") и даже полуось. Эти слова иранцы теперь считают исконно своими. А если им сказать, что самовар – это не иранское изобретение, они просто обидятся!

Самоваров тут в тысячи раз больше чем в России – в каждом кафе, в каждом магазине, в каждом доме. Самовары по праздникам стоят на улицах – всем желающим наливают чай. Они появились здесь в конце XIX века. Русское культурное и экономическое влияние тогда было велико, и самовары наступали на Иран стремительно, как сегодня на Россию – холодильники с кока-колой.

Вместе с самоварами персидский рынок завоевали трехлитровые бутыли – знаменитые "четверти", то есть четверть 12-литрового ведра. Их и сейчас вместе с э-стаканами льют местные стекольщики. А иранские ювелиры унаследовали русскую 84-ю пробу серебра. "Полуось" появилась в языке фарси вместе с автомобилями. Первыми шоферами и механиками тут были сплошь русские: Попов, Волков, Харитонов, Маслов, Михневич. Личного водителя Реза-хана Пехлеви звали Степан Антонович Секрет.

Первое шоссе в Персии также построили русские: Энзели – Тегеран. Важнейшая дорога страны, соединившая порт на побережье Каспийского моря со столицей. До 1917 года она принадлежала России и приносила доход казне. Большевики отдали ее вместе с остальной собственностью Российской империи в обмен на признание персидскими властями Страны Советов.

В 1879 году в Тегеране сформировали Персидскую казачью бригаду. По приглашению Александра II в Санкт-Петербург наведался персидский шах Насер эд-Дин. В северной столице высокого гостя привели в экстаз казаки и балерины. Точнее – их одеяния. Шах приказал срочно закупить партию балетных костюмов для своего гарема. Это можно было бы посчитать байкой, если бы не групповой портрет, сделанный придворным фотографом: жены шаха в балетных пачках…

Что касается казаков, то их бравый вид и умение обращаться с оружием произвели на шаха такое впечатление, что он обратился к царю с просьбой о создании казачьей части в Персии. Через год в Иране сформировали бригаду из шести полков и артиллерийской батареи. Командовал ею полковник Михаил Домантович, отец знаменитой революционерки Коллонтай.

Вы будете смеяться, но спустя 42 года, в 1921 году эта самая казачья бригада свергла правящую династию и привела к власти нового монарха – Реза-хана Пехлеви. Мальчик Реза, как его когда-то называли в Персидской казачьей бригаде, начинал денщиком у русского офицера, потом был зачислен казаком и на момент переворота дослужился до военного министра. Уже будучи венценосной особой, он на всех фотографиях фигурировал в казачьей шинели.

Кстати, о фотографиях. Первым фотографом в Иране был Антон Васильевич Севрюгин. В конце 1870-х годов он на паях с братьями открыл в Тегеране ателье. И сразу же его пригласили во дворец – снимать того самого шаха Насер эд-Дина, любителя казаков и балерин. Севрюгин стал шахским фотографом и даже получил титул хана.

Не знаю, его ли это заслуга, но иранцы, в отличие от братьев по вере из других стран, страшно любят фотографироваться. Стоит достать камеру – прямо наперегонки бегут, а от сверкания вспышки приходят в экстаз. Русские иранцы даже сложили про эту страсть анекдот: "Приходит в морг судмедэксперт. Видит три трупа: два грустных, а один – улыбается. "Как этот погиб?" – "Попал под машину". – "А тот?" – "Теща довела до инфаркта". – "Ну, а последний?" – "Молнией убило". – "А почему улыбается?" – "Думал, что его фотографируют".

Манучехр Солейманпур, русский иранец, католик с зороастрийским именем. Для диаспоры – Игорь Иванович. Оформляя документы, персидские чиновники часто давали русским эмигрантам новые имена и фамилии: Попов становился Молла-заде (сын муллы), Агеева – Анвари и так далее.

– В моих жилах течет русская и персидская кровь, – Игорь Иванович говорит без малейшего акцента. – Мой дед уехал из Персии в Россию в конце XIX века. Торговал. Женился на казачке, нарожал 11 детей. Мой отец Иван закончил гимназию в Екатеринодаре, поступил в институт в Тифлисе – там его застала война и революция. Как-то раз не сдержался и нахамил чекистке – пришлось уехать в Ленинград. Я родился там во время нэпа и прожил в России до 6 лет. Отец к тому времени стал инженером, но его знания почти не были востребованы.

Когда в Иране казаки привели к власти Реза-хана Пехлеви, отец решил эмигрировать. Первую бетонную плотину здесь возвели по его проекту. Тогда в Иране было немало русских инженеров. Многие красивые здания в Тегеране построили русские: вокзал, министерства обороны, финансов и юстиции, почтамт, итальянское посольство. Но главное, чему научился мой отец в России, – это бессребреничеству. Несмотря на его высокое положение, мы всю жизнь мыкались по съемным квартирам.

Манучехр-Игорь тоже работал инженером, но ушел, не дождавшись пенсии. Занимается переводами. Вместе с покойной ныне женой Надеждой они перевели на фарси более 20 советских фильмов, оперу "Борис Годунов" (ее Солейманпур может наизусть спеть) и даже комментарии к Библии – с французского. Во время второй мировой, когда Иран был оккупирован СССР и Британией (еще одна забытая страничка истории), отец отправил Манучехра во Францию. Там он получил образование и принял католичество.

– Наверное, персы правы, когда называют современных русских "содэ", – говорит Игорь Иванович. – То есть людьми без роду и племени. Это уже не те русские, которые жили здесь сто лет назад. Диаспора разобщена. Если бы не отец Александр, наверное, давно бы все ассимилировались.

"Красота – это правда. Правда – это красота. Это все, что мы должны. Это все, что нам нужно". Эпитафия на одной из могил русского кладбища в Тегеране. Здесь похоронен Иван Владица. Написано по-английски.

"Мама, прости, что не всегда была внимательной дочерью". Могила Татьяны Осиповой. Написано по-русски. "Погиб при исполнении служебных обязанностей". Сотрудник посольства СССР Михаил Кольцов. 1944 год. "Здесь покоится вечный труженик семьи Альберт Викторович Тер-Карапетян". "Сотник казачьего войска Николай Хутнев". Чуть подальше тот самый придворный фотограф Севрюгин. А вон там шахский шофер Секрет.

Понятие национальности здесь становится вселенским. Надписи на русском, армянском, грузинском, греческом, английском, персидском. На могилах – православные и католические кресты, полумесяцы, звезды. Эти несколько гектаров земли на окраине Тегерана – единственное место в стране, где женщины снимают с головы платки. И потомственный сторож кладбища Сейфола Метанад этому не препятствует.

– Большинство посетителей говорят по-русски, – рассказывает Сейфола. – А то, что надписи на разных языках, – так в последние полвека христианские общины срослись между собой. Армяне, грузины, русские, греки – сроднились все. Реже русские вступали в брак с мусульманами. Хотя, видите, за часовней стоит шикарный мавзолей? Это один богатый перс построил на могиле своей русской жены.

– А я не хочу здесь лежать, – вздыхает Манучехр Солейманпур.
– Как так? А где же?
– Я вообще нигде лежать не хочу. Хочу, чтобы меня сожгли и прах развеяли по ветру. Я как христианин чаю воскресения мертвых, но не думаю, что это будет как в фильмах ужасов: встали все мертвецы из гробов и пошли по земле…
– Я, кажется, понял. Сейчас скажете, что, может быть, частичка вашего праха долетит до России.
– Фу, как пошло. Земля – она везде принадлежит Богу. Русская, иранская – это все чушь. Меня приводит в ужас мысль, что когда-нибудь меня придавят тяжелой землей. У меня была нелегкая жизнь. Хочу после смерти стать легким. Хочу, чтобы мной дышали. Чтобы мной разговаривали. Неважно, на каком языке.

Смотрите также
Подпишись на нашу рассылку
и получи подарок!

Анонс самых интересных материалов
Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

8 правил выживания в постсоветском отеле

8 правил выживания в постсоветском отеле

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила России

Таможенные правила России

Виза в США - так ли это страшно?

Виза в США - так ли это страшно?

Документы для биометрического паспорта

Документы для биометрического паспорта