← Назад

Бронирования

← Назад

Куда поехать

← Назад

Визы

← Назад

Полезное

← Назад

Обмен опытом

← Назад

Популярные страны

← Назад

Европа

← Назад

Азия

← Назад

Америка

← Назад

Африка

← Назад

Австралия и Океания

В пятницу, когда начинается суббота

Об Израиле сейчас пишут много. Поехать туда совсем не сложно, и набор достопримечательностей довольно стандартен: святыни Иерусалима, Мертвое море, Эйлат на Красном море, Нетанья - на Средиземном, Тверия - на море Ям-Кинерет (впрочем для европейцев, Тивериадское озеро). И вы увидели страну...

И вы ее не увидели. Потому что обыденная, нетуристская жизнь страны прошла мимо вас, хотя она, вроде бы, и вокруг вас.

Известный штамп экскурсоводов и путеводителей - "Иерусалим молится, Тель-Авив гуляет, Хайфа - работает" - справедлив лишь в основном, а значит - отчасти.

...На вымытых и свежих лишь поутру тель-авивских улицах, когда солнце еще ласково и небо не замутнено от пыли, жары, полуденного многолюдья шумливых толп, пер- , , вые субботние прохожие - приличные господа с молитвенными принадлежностями под мышкой, спешащие в синагогу.

...Многочисленные огни ночной Хайфы - иллюминация бесчисленных кабачков. С вечера пятницы до заката субботнего дня над хайфскими парками разносится запах шашлыков, и музыка гремит от моря до вершины горы Кармель. И вся дорога в крайоты, нескончаемые города-спутники мегаполиса, это дорога, ужасающая своим индустриальным видом, известна обилием не только предприятий, но и питейных заведений, за что получила прозвание "алкогольной долины".

...Зато молящийся Иерусалим пустеет стремительно на закате пятницы, когда начинается - с первой звездой шабат-суббота.

Красные автобусы освобождают от себя город, угомонившись в стойлах, и увядают пораспроданные букеты в пластмассовых ведрах цветочников, а семьи восточных людей мограбим в квартале Кирьят-Иовель, как голуби, рассаживаются на ступеньках подъездов, лузгая семечки и покуривая странный табачок, а на белокаменных холмах Бейт-ва-Гана, в узких местечковых улицах Меа-Шаарим, в сказочно-декоративных дворах религиозных кварталов Рамота начинается праздник. Шабат. И пока весь остальной Иерусалим, очистив улицы и дворы, приникает к домашнему очагу, чтобы наесться еще сытнее, чем в обычные дни, расслабиться после трудовой недели, обзвонить родственников и друзей по льготному тарифу, затихнуть наконец к вящей радости европейцев (то есть, оказывается, нас) и лишь потом, когда наступит (в Иерусалиме обязательно) вечерняя прохлада, высыпать на балконы, в палисадники, у кого они есть, или озелененные крыши, здесь, в религиозных кварталах, уже идет праздничное гулянье. Принаряженные дети, в основном девочки и малышня, прохаживаются и бегают, бесясь, по свободным от транспорта мостовым - шлагбаумы и ленты с шипами отгораживают религиозные районы от мира. Улицы превращаются в нереальные подобия местечек из снов наших дедов, где празднично и все свои: "Шабат шалом!" - "А гит шабес!" - мужчины и мальчики от двенадцати с половиной и старше уже в синагогах, и из раскрытых дверей доносятся хоры субботних молитв на разных диалектах иврита, горят электрические свечи, которые не погаснут до следующего вечера, потому что в субботу их нельзя выключать, а звезды в темно-синем небе над синагогой зажигаются и гаснут сами. Когда отцы вернутся домой, будет праздничная трапеза и песни до ночи, и неспешные прогулки из гостей в гости, и обстоятельные беседы на площадках перед молельнями...

В это время иной Иерусалим, юная его часть, только заканчивает чистить крылышки, чтобы упорхнуть с субботнего ритуала общения с семьей в Настоящую Жизнь.

Девчонки с индейской непосредственностью и щедростью дикарей нанесли на лица боевую раскраску, облачились в дорогие хламиды, уделив особое внимание ненавязчивой демонстрации деталей нижнего белья. Скромницы, по примеру своих религиозных сверстниц, надели платья или юбки до пят, но и у них соблазнительно открыта (в меру, конечно, - это все-таки Израиль, а не Западная Европа!) узкая полоска живота, и если рукава блузки, согласно ортодоксальным канонам, прикрывают локти, то плечи, напротив, обнажены. Юнцы взбили и напомадили щетину на макушках над стриженными под "ноль" затылками, затянулись в клепаную кожу, если позволяет погода (а если нет - можно потерпеть, и по полфлакона дезодоранта и лосьона предусмотрительно выплеснуто на тело), облачились в танковой тяжести ботинки, понавешали на себя всяких металлических штучек, прицепили к поясу кобуру с мобильником - и в путь. Папина машина в шабат - законная добыча любимого ребенка, как бы ни кусали локти страховые компании, у которых в начале недели, разрываются телефоны от заявок на оплату ремонта после субботних детских прогулок.

...Они заезжают за друзьями и подружками (не у всех папаши великодушны каждый шабат), набивают машину ниже ватерлинии и - с визгом, гиканьем, бибиканьем, с музыкой, включенной в полную мощь автомобильных динамиков при обязательно опущенных до отказа стеклах, - отправляются на облюбованные каждой компанией дискотеки.

В Иерусалиме даже самый отвязанный подросток из тех, что не снимет к вящему ужасу европейской дамы (скажем, Розалии Соломоновны из Верхней Жмеринки) ног в нечищенных кроссовках с автобусного сиденья, знает, что время танцевального марафона наступает в начте субботы: поздним вечером в пятницу. Именно в этот день - точнее, ночь - молодой Иерусалим отправляется на дискотеки, устраиваемые порой в самых неожиданных местах.

А потом все отсыпаются до послеполудня, набираясь сил.

Потому что назавтра маршрут совершенно иной. В субботу вечером, когда уставшие взрослые уже безвозвратно похоронили долгожданный еще вчера выходной и торопятся пораньше лечь спать перед завтрашней каторгой, молодежная тусовка устремляется в пабы.

Только неразумная 13-14-летняя малышня да совсем свеженькие олим - новоприбывшие (до третьего года жизни в Израиле) - могут проводить эти драгоценные часы свободы перед новой неделей принудиловки в сквериках и парках невдалеке от дома. Полноценного подросшего иерусалимца неудержимо влечет в центр.

После десяти вечера на обеих оконечностях улицы Бен-Исгуда, отданной для променада туристов, на площади и в сквере у Машриба, с одной стороны, и Кикар-Цийон - с другой, начинает кучковаться принаряженная молодежь. Шумно приветствуют друг друга - какая встреча, давно не виделись! Хотя явно плясали всю прошлую ночь на одном пятачке. Компашки сбиваются и разбредаются по ближайшим тусовочным местам. В узкие проулки и закрытые дворики Нахлат Шива, на площадь Кошкин двор, где художники и кустари пытаются втюхать придурковатым иностранцам жиденькие акварели в стиле первокурсников художественного училища и дешевую бижутерию. До покупки таких вещей ни один уважающий себя юный абориген, конечно, не опустится, зато он охотно раскошелится у тех же торговцев духовной пищей на стандартный косячок. (Говорят, спичечный коробок марихуаны здесь демонстрирует нигде и ни в чем более не виданную твердость отечественной валюты: невзирая на индекс цен и курс доллара, его номинальная стоимость остается незыблемой вот уже несколько лет.) Из кабачков уже вовсю призывно гремит музыка, официанты нетерпеливо постукивают копытцами на порогах своих заведений, высматривая из-за выставленных на улицу столиков под зонтами прохожих попокладистей, чтобы вызвать на разговор и завлечь. Но настоящий завсегдатай на эти дешевые понты не ловится. Еще время детское, он еще выбирает, прислушиваясь к себе, у него еще только предварительный пристрел, ему торопиться некуда. Он не намерен нарушать ритуал.

Разрозненные толпы текут по ограниченному двумя кварталами отрезку улицы Яффо, перетекают ее, неуклонно приближаясь к центру субботней тусовки Иерусалима - Русскому подворью. Врать не буду: дневные достопримечательности Русского подворья - православная церковь, тюрьма предварительного заключения, городской суд и комплекс зданий мэрии - никого сейчас не интересуют. Главные места притяжения - бесчисленные кабачки. Примыкающие к ним улицы уже забиты молодежью, и вереницы машин с более чем еврейским упрямством протискиваются, отчаянно сигналя, сквозь густую и не обращающую на них никакого внимания толпу.

Но заведения еще пусты. У каждого своя публика - по возрасту, по притязаниям, по музыкальным вкусам, а то и просто по кругу знакомств владельца. Мы заходим в "Калба Шавуа" - "Насыщающий Собак". Табличка у входа извещает, что странноватое название дано в память тестя великого древнего мудреца рабби Акивы. Он (тесть) славился своей щедростью - ни одна собака не уходила от него голодной. Здесь собираются самые молодые - в основном, школьники старших массов.

Пол-одиннадцатого. В зале - никого. За стойкой весело болтают официанты в фирменных жилетках. Из кухни, услышав нашу русскую речь, выходит посудомойка Алиса, красивая, как фотомодель, рожденная в Израиле дочь бывших ленинградцев. Это кафе лучше, чем то, в котором она работала раньше. Она тоже рада поговорить, пока тихо: "Через полчаса такое начнется..." Почему через полчаса? Они, что ли, еще закрыты? Нет, но еще рано. А когда ж поздно бывает? "А никогда, - говорит юный бармен Боаз, - пока есть посетители, кафе не закрывается: обычно часов до двух - половины третьего..." Рано так рано - зайдем попозже.

Когда мы выходим, у дверей уже вырос вышибала, статью напоминающий приземистый шкаф. Хотя только что Боаз говорил нам, что драк, каких-либо серьезных беспорядков здесь не бывает. Пьяные? Только нс у них. Спиртное почти не пьют, да детям до 18 его и продавать запрещено. Заказывают колу, сладкие коктейли вдвоем за вечер просиживают обычно шекелей на сорок. Это недорого. И безопасно, поскольку без алкоголя.

Повернув к нам тяжелую, как луженый котел, бритую голову, вышибала приветливо приглашает заглядывать. А у входа уже топчется в нерешительности компания первых посетителей. Нет, мы пока - к старшим. Это метров тридцать отсюда. Бар "Гласность" - написано по-русски и "Гласност" - на иврите. Табличка на двери предупреждает, что вход сюда с 21 года. Тут обстановка поимпозантней, публика - солидней: примерно тридцатилетние. Просторный зал ухе почти полон. Едва мы успели заказать по кружке пива, как увидели, что на входе уже выстроилась очередь. Бармен Габи, студент колледжа промышленного дизайна, - выпростанная из-под ремня рубашка, на лице улыбка, в зубах чек с очередным счетом - мечется от шлангов с прохладительными напитками к кофеварке, от нее - к окошку кухни, от кухни - обратно к стойке; бутылки мелькают в руках, он подбрасывает стакан - два оборота в воздухе ловит, подбрасывает кубик льда - ловит в стакан, одним движением наливает виски, не глядя подхватывает кружку, куда уже стек кофе, поверху с силой, как лимон, выдавливает из тюбика сливки пенной снежной горкой: "Бэвакаша, ахи!" - "Пожалуйста, братец!" Нет, совсем молодые к ним не ходят - не то место, другая музыка, другие посетители. Это очень известное заведение, устойчивая клиентура. По субботам приезжают даже из Тель-Авива (наверное, не хватает своих злачных мест?). Как долго продлится такая горячка? Часов до двух - с гарантией.

Когда мы выходим из "Гласности", все заведения уже забиты, в раскрытых дверях толпится невместившаяся публика. Но нет томительного ожидания - все веселы и возбуждены - что в помещении, что на улице. На углу той же улочки, рядом с "Гласностью", - паб "Сергей". Обалдев от второго подряд русского названия, спрашиваю у бармена Асаха (он сегодня не работает - так, потусоваться приехал) - почему?

- Да это царь такой русский! радостно объясняет Асах. - Он тот дом напротив построил. Там давно, еще со времен британского мандата, был бар "Николай". Они братья были, что ли? Теперь "Николай" продан, а наш остался.

Ну да, мы же на Русском подворье! А Сергей, конечно, не царь, а брат царя, это точно. Великий князь Сергей Александрович, большой любитель Святой земли, основатель и попечитель Императорского палестинского общества, благодаря заботам и стараниям которого в Иерусалиме появилось столько мест, принадлежащих Русской православной церкви, и Русское подворье в сердце нынешней столицы нынешнего еврейского государства - в их числе. Он был знаменит еще одним свершением: в 1891 году, едва став генерал-губернатором Москвы, решил изгнать оттуда евреев. Подвиг достойный того, чтобы имя героя увековечить в названии одного из любимых мест оттяга нынешних юных израильтян...

Я не стал объяснять это Асаху, да и какая, право, разница!

А за углом - еще тридцать-пятьдесят шагов - паб "Канабис" ("Конопля"). Вывеска на подворотне изображает трехлистный цветок одноименного растения, знаменитого тем, что именно из него делают марихуану. Вход - из подворотни по крутой лестнице, один в один напоминающей черные лестницы старого Санкт-Петербурга. Паб стилизован под индийскую экзотику - этакое пристанище поклонников Кастанеды: угарный полумрак, в стенных нишах ковры и коврами устланные лавки, чумная музыка и сполохи светомузыкального экрана на одной из стен: барменша, непрерывно пританцовывающая во время работы, и бармен, громадный и невозмутимый, как борец сумо, и официантки, не поднимающие глаз, как индийские рабыни. Как мне объяснили, и антураж, и название это исключительно для понта, чтобы создать обстановку якобы восточного, якобы наркотического притона. Парочки, исступленно целующиеся по лавкам среди ковров, занимаются этим исключительно из любви к искусству и друг к другу, а не под воздействием обработанного канабиса.

В общем, долго мы там не выдержали и вывалились в объятия улицы, именно в объятия, а не на простор, как ожидали, потому что улица за время нашего короткого отсутствия очумела окончательно, словно сама сидела все это время в самом угарном пабе. Впрочем, может, так оно и было. И все, что двигалось по ней в тот момент - медленно из-за толчеи людей, машин, мотоциклов, парочек, компаний и одиноких волков направлялось либо в паб, либо из паба, либо из паба в паб, как мы, хотя мы-то как раз были на работе, а остальные оттягивались в полный рост, словно завтра уже не будет дня и день этот не будет рабочим. Впрочем - какое там завтра! Дело к часу ночи.

И мы поспешили к самым маленьким - обратно к "Калба Шавуа", от которого, как сказано, кажется, в Талмуде, сейчас уже и не вспомнить после пива и этих барабанов в перепонках, ни одна собака и так далее...

Идти нам предстояло минут пять, но какие-то солдаты, боевые десантники на военном джипе, которых, очевидно, добрый командир отпустил прошвырнуться на часок-другой потихому, завидев фотокамеры моего спутника, предложили нас подвезти, и минут пятнадцать ушло на то, чтобы их разубедить и обменяться взаимными пожеланиями "делать жизнь" на иврите: "как следует оттянуться".

В "Калба Шавуа" веселье еще в самом разгаре. Мы примостились у столика, где сидели скучающий мальчик и восемь оживленных девочек. Одна из них - Данит - разговорилась. Да, они ходят сюда каждую субботу с девочками из своего класса. А почему сюда - потому что здесь музыка хорошая и вообще все свои. Другие места она знает, в других ей не так нравится. Некоторые девочки из их класса предпочитают другие места, но их компания - никогда. Хулиганы? Пристают? Не поняла вопроса. Этот мальчик у них не для охраны, он брат одной из них, они его используют в качестве водителя. А чего родителям волноваться - они знают, что она здесь допоздна...

Официанты носятся как угорелые.

За стойкой на помощь бармену встал хозяин, 28-летний Моше. Уже три года он держит это заведение. Он не знает, почему самые молодые собираются именно у него, но это так. Видимо потому, что помещение большое. Ну и - подбор музыки. Каждую неделю здесь выступают очень хорошие группы. Раньше хорошие музыканты считали постыдным играть в пабе, а теперь - наоборот. И у него есть возможность приглашать лучших. Он считает, что к нему приходят как раз любители такого типа музыки. Большинство постоянных посетителей он знает. Они хорошие ребята.

Мы покинули Русское подворье в начале второго, чтобы посмотреть, что происходит в другом тусовочном месте - на другой стороне улицы Яффо. В начале улицы Соломона, у Кикар Цийон, гремел на все пределы "хэви метал". У входа в стилизованную пещеру стояла охрана в полувоенных комбинезонах, тщательно оглядывая каждого входящего. Это место не выглядело подходящим для хороших мальчиков и девочек. На бывшей родине в такой обстановке легко и по морде получить. До нижнего уровня мы не дошли. Внизу бушевала дискотека. Чтобы в нее пройти, следовало заказать что-нибудь выпить в баре, и тогда бармен ставил штампик на запястье, служащий пропуском в преисподнюю. Пить здесь нам не захотелось.

Не только, впрочем, нам. Не очень хорошие на вид мальчики и девочки танцевали и в верхнем зале. Они танцевали на столах. Одни танцевали, а другие стояли - на столах же - почему-то "паровозиком": очереди для соло ждали, что ли? Давид поднялся снимать сверху, из будки диск-жокея, подвешенной к самому куполу. В этот момент жокей попросил у бармена пива - жажда его замучила. Бармен, здоровый, как вышибала, вскочил на стойку, потом взобрался ногами на голову мраморного бюста какого-то римского сенатора и зашвырнул бутылку на верхотуру. Но промахнулся. Посыпались осколки.

Мы поняли, что пора заканчивать вечер...

Смотрите также
Подпишись на нашу рассылку
и получи подарок!

Анонс самых интересных материалов
Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

8 правил выживания в постсоветском отеле

8 правил выживания в постсоветском отеле

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила России

Таможенные правила России

Виза в США - так ли это страшно?

Виза в США - так ли это страшно?

Документы для биометрического паспорта

Документы для биометрического паспорта