← Назад

Бронирования

← Назад

Куда поехать

← Назад

Визы

← Назад

Полезное

← Назад

Обмен опытом

← Назад

Популярные страны

← Назад

Европа

← Назад

Азия

← Назад

Америка

← Назад

Африка

← Назад

Австралия и Океания

Закон бутерброда, или простое приключение в Южной Америке

Летел я как-то на озеро Титикака. Надо было сделать репортаж об индейцах - жителях плавучих тростниковых островов. Самолет взлетел в Лиме и без посадок через час с хвостиком приземлился на высоте четырех тысяч (тоже с хвостиком) метров над уровнем моря в единственном, расположенном в окрестностях Титикаки аэропорту города Хулиака.

Открылась дверь, и мне тотчас стало дурно. Я вообще плохо переношу высоту. Если надо добраться до какого-нибудь высокогорного места, предпочитаю делать это постепенно, желательно, на автомобиле и обязательно с пассажиром: будучи за рулем, выше трехтысячной отметки непременно начинаю засыпать, и никакая сила не может вывести меня из этого состояния. На этот же раз меня в одну секунду, как рыбу на лед, выкинули из уютной, царившей в салоне самолета кондиционированной атмосферы, соответствующей высоте уровня моря, прямиком в чуть ли не безвоздушное пространство. И началось!

Страшнейшая головная боль: словно два отбойных молотка впились в оба виска. Приступы тошноты, головокружение, озноб и прочие прелести горной болезни "сороче", так знакомой мне по другим высокогорным приключениям. Весь путь длиной с полсотни километров до мотеля я промучился, лелея мечту о живительном отваре листьев коки или глотке кислорода, смягчающих эти чудовищные пытки. Но, по закону бутерброда - а он, как вы знаете, всегда падает маслом вниз, - в мотеле ни того, ни другого не оказалось, и мне ничего не оставалось, как вползти под одеяло и постараться уснуть.

На следующее утро, несмотря на тяжелое состояние, я все-таки решил совершить первую прогулку. Служба есть служба! Вышел во двор, как человек, у которого только что сняли скальп и водрузили на голову сосуд с водой, за каждую утраченную каплю которой следовала высшая мера наказания. Медленно, выверяя каждый шаг, я начал путь по аллейке, ведущей к обрыву. Мотель стоял на высоком берегу, и с него открывался прекрасный вид на гигантское, волшебной красоты озеро. Ни единого ветерка, все вокруг нежно-голубое, яркое, прозрачное и приветливое. Но в то утро этот свет и эти краски были мне немилы, и каждый шаг отдавался в моей голове ударами вечевого колокола...

Ко мне подошел служащий мотеля и вежливо сообщил, что меня уже давно ждут на катере. Плохо соображая, о каком катере идет речь, я, как робот, вернулся в номер, автоматически взял сумку с блокнотом и фотоаппаратами, показавшуюся мне весом в тонну, и так же, подобно канатоходцу выверяя каждое движение, спустился на причал.

В катере сидела веселая и нетерпеливая группа молодых немецких туристов. Катер тут же отчалил. Природа словно ждала нашего старта: тотчас подул неизвестно откуда нагрянувший сильный ветер. Только что нежно-бархатное, озеро ощетинилось волнами, началась качка. К моей горной болезни добавилась еще и морская. Закон бутерброда бушевал вовсю.

Так продолжалось около часа, пока на горизонте не появилась маленькая точка. По мере приближения к ней она росла, росла и наконец выросла в огромную, похожую на спящего кота гору. Кот был полосат: весь склон горы был превращен в узенькие, параллельные терраски, на которых, наверное, что-то выращивали или кого-то пасли. Дивился я всему этому, а еще больше тому, что, согласно программе моего пребывания на Титикаке, первым объектом моего посещения должны были быть острова рукотворные - плавучие, сделанные из тростника-тоторы руками живущих на них индейцев, а отнюдь не базальтовые, образовавшиеся миллионы лет назад в результате вулканической деятельности. Тут-то и выяснилось, что меня приняли за другого и посадили в лодку по ошибке, а тот, кто должен был ехать с немцами, так и остался в мотеле.

Ну ладно, думал я, не вплавь же обратно. Тем более, что и остров Такиле (так назывался этот базальтовый кот) тоже значился в числе достопримечательностей Титикаки, которые мне предстояло познать. В проспектах о Такиле говорилось, что там, в очень чистенькой и живописной деревушке, живут самые честные и самые добрые на земле люди, что они занимаются террасным земледелием, рыболовством, разведением овец, коров и домашней птицы, что изготавливают они замечательные предметы народного творчества из камня и шерсти и все обязательно носят очень красивые, типичные для этого маленького этноса одежды.

Однако сколько ни вертел я своей измученной головой, сколько ни щурился на надвигавшегося на нас кота, никаких признаков знаменитой деревушки на его склонах не замечал: одни полосы-террасы. Но была пристань. Мы ткнулись в нее, и от этого толчка моя голова вновь загудела. Поджидавшие катер индейцы, действительно очень милые, вежливые и приветливые, одетые в красочные чистенькие, вышитые хитроумными узорами рубашки, жилетки и вязаные шапочки с помпонами, помогли нам взобраться на высокий причал. И тут я не выдержал:

- Так где же все-таки ваша деревня?

- А она там, - утопая в лучезарной улыбке, ответил служитель причала и махнул кистью руки над головой, - за горой.

- Что-о-о?! - возопил я. - А как же туда...

- По тропинке, по ступенькам. - Он был просто счастлив от сознания того, что угодил гостю своим ответом.

Гость же воспринял его ответ как приговор к высшей мере наказания, причем, обжаловать его было негде. Озеро лежит на высоте 3882 метра над уровнем моря. Полуметровой высоты ступеньки, оставшиеся в наследство нашему поколению, судя по всему, с доколумбовых времен, должны были вознести меня еще метров эдак на 300 над уровнем Титикаки. Это в моем-то состоянии! Удар был жесток и ниже пояса. "Наверное, - подумалось мне, - в предыдущей жизни я чем-то не угодил древним обитателям этого острова, и сегодня настал час их исторического реванша!"

Мои ноги подкосились, и, тихо застонав, я опустился на доколумбов базальт. Сидя в роденовской позе на первой из полутысячи ступеней, я тихо горевал, вспоминая любимую и вечную "Песню журналистов": "ради нескольких строчек в газете..." Но тут, взглянув на мой 300-метровый эшафот, заметил нечто, с моей точки зрения, совершенно нелепое.

Я увидел человека... бегущего наверх. Сначала не поверил своим глазам, решил, что я уже окончательно свихнулся и начались галлюцинации. Но человек действительно был реальным, и он легко и весело, как горный козлик, скакал по ступеням в высь, казавшуюся мне недоступной. А он просто спешил предупредить живущих за бугром односельчан о прибытии катера и о том, что вместе с туристами на его борту прибыла и почта. Короче говоря, это "нечто", так диссонировавшее с моим состоянием, оказало на меня действие сродни шокотерапии и хоть немного, но привело меня в чувство. Все равно отступать было некуда, за нами была безбрежная Титикака, и цацкаться со мной на причале никто бы не стал: все живые существа - те, кто прибыли на катере, и те, кто нас встречал, уже поднимались на горб базальтового кота.

Не стану расписывать все муки и перипетии этого подъема. Вы, наверное, уже обратили внимание на то, что я не умер. А, преодолев этот барьер, был вознагражден сторицей. Я познакомился с этим, на самом деле, уникальным островком и его чудесными обитателями, убедился, что все рассказы о них - чистая правда. В качестве компенсации моих мучений обратный путь мы проделали по зеркально гладкому озеру, едва подернутому легкой рябью. Кстати, претензий ко мне за то, что я занял чужое место на катере, никто не предъявил. Оказалось, что немец остался в мотеле неспроста: накануне он попил водички из крана, чего там категорически не советуют делать никому, а приезжим - тем более. Если я мучился от "сороче", и, хотя и с трудом, но все-таки передвигался, то он, как мне рассказали потом, провел весь день не выходя из туалета, что вызвало у его друзей прилив просто неудержимого юмора.

Постепенно я приходил в себя. И на следующий день, уже как ни в чем не бывало, приступил к выполнению моей собственной программы знакомства с окрестностями священного озера инков. Побывал я и на плавучих островах, и еще на одном маленьком озерце, укрытом среди плавных холмов Альтиплано, где царит оглушающая, абсолютная тишина и где посетитель чувствует, как какая-то сверхъестественная космическая радиация нисходит на него с небес, как все это обволакивает его, поглощает, и кажется, что еще мгновение, и рядом опустится инопланетный корабль с существами, когда-то, как считают многие, создавшими эти загадочные андские цивилизации, и наконец расскажут всю правду обо всем. И тут же, посреди этого волшебного озерца находится правильной формы, круглый и совершенно плоский островок, больше напоминающий стартовую площадку космических кораблей, а на берегу, как сторожевые башни, охраняющие вековые тайны этих мест, рассыпаны башенки "чульпы" - могильники древних обитателей Альтиплано, сложенные из идеально отшлифованных и так же идеально пригнанных друг к другу камней...

Вскоре забыл я про "сороче" и про ее морскую сестру. Наконец настал день отлета. Переполненный впечатлениями, я сидел у окна самолета, прощально помахивая рукой оставшимся на поле немцам: им не хватило места в самолете, и они ждали следующего рейса.

Самолет делает долгий разбег, взлетает, быстро набирает нужную высоту: отсюда, с четырех тысяч метров над уровнем моря, взлет и в самом деле быстротечен. Летим. Впереди целый час полета. Отстегиваю ремни безопасности, потягиваюсь, распрямляю конечности, устраиваюсь поудобнее, достаю блокнот, чтобы сделать последние записи. И вдруг - толчок, другой, третий. Самолет будто спотыкается и... круто идет вниз! Смотрю на световое табло - оно мертво. Инстинктивно начинаю лихорадочно шарить в поисках ремней безопасности. Взгляд падает на иллюминатор, а за ним - Кордильеры! Как же прекрасны они были в этот час! Острые, черные, чуть припудренные снежком пики, фиолетовые щели таинственных, стремительно приближающихся пропастей. Эх, в иное время не оторвался бы от этого зрелища...

Наконец-то нащупал ремни безопасности. Но этот зловеще-прекрасный вид в иллюминаторе неожиданно подействовал на меня успокаивающе: на кой черт, подумалось мне, эти ремни, если перспектива выжить от приземления на такие пики равна нулю! Я вздохнул и скинул оба их конца под кресло, огляделся вокруг.

Кто-то настойчиво давил на кнопку вызова бортпроводника, три монашенки в соседнем ряду истово крестились, что-то шепча себе под нос, откуда-то сзади раздался близкий к истерике выкрик какой-то дамочки и тотчас, как в спазме, захлебнулся. "Стало быть, не одному мне привиделся близкий конец", - подумал я и тоже стал искать кнопку вызова стюарда. Нажал и стал ждать.

Говорят, в такие минуты перед глазами пробегает вся жизнь, мелькают лица родных и близких. Не скрою, нечто похожее было и со мной. Сколько длились эти чудные мгновения, не знаю - наверное, недолго. Помню только, что к собственному удивлению, ни страха, ни паники не испытал. Только большую, всепоглощающую обиду: столько мучений пережил за эти дни, и - нате! Ради чего, спрашивается? Неожиданно издевательским ответом на ум забрело все то же оптимистическое: "Ради нескольких строчек в газете..."

Но, наверное, все-таки существует какой-то высший регулятор всех наших эмоций и реакций на окружающий нас мир и все, происходящее с нами, не позволяющий впадать в фатальное отчаяние. Только этим я и объясняю свое, конечно же, относительное, хладнокровие в столь критический момент. Я ведь даже взял блокнот и стал фиксировать мои последние мысли и ощущения.

Зато соседи мои, должен сказать, добросовестно вели себя так, как и положено в подобных ситуациях. На их-то крики и выскочил наконец долгозванный бортпроводник. Первым делом он посмотрел на световое табло и, увидев, что оно по-прежнему девственно чисто, распахнул над нами, как каменный Христос над Рио-де-Жанейро, свои руки, извинился и этаким бодреньким тоном успокоил: не волнуйтесь, сеньоры, мы приземляемся в аэропорту города Арекипа.

Вот те на! Мы-то все думали, что летим в Лиму. Народ, тотчас забыв о недавних страхах, грозно зароптал, а стюард, снова попросив нас не волноваться, прояснил ситуацию. Из-за дождей, разрыхливших взлетно-посадочную полосу в аэропорту Хулиаки, сказал он, там временно не могут садиться большие самолеты. Поэтому все рейсы были как бы разбиты пополам. Нас доставят в Арекипу (она всего-то в четверти часа лета от Титикаки), потом самолет вернется за оставшимися пассажирами, привезет их, и всех нас посадят в один большой самолет. "Вот тогда-то вы все вместе и полетите в Лиму!" - радостно улыбаясь и даже хлопнув в ладошки, закончил свои объяснения стюард. А то, что нас заблаговременно не предупредили о столь неожиданном изменении маршрута, так это вина наземных служб. Прекрасно.

Все так и было. Мы просидели в Арекипе часа полтора, дождались оставшихся пассажиров, в том числе и моих знакомых немцев, пересели в большой и вместительный "боинг", и тот доставил нас в Лиму. Целыми и невредимыми.

Бутерброд, кажется, больше не падал.

Перу

Смотрите также
Подпишись на нашу рассылку
и получи подарок!

Анонс самых интересных материалов
Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

8 правил выживания в постсоветском отеле

8 правил выживания в постсоветском отеле

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила России

Таможенные правила России

Виза в США - так ли это страшно?

Виза в США - так ли это страшно?

Документы для биометрического паспорта

Документы для биометрического паспорта