← Назад

Бронирования

← Назад

Куда поехать

← Назад

Визы

← Назад

Полезное

← Назад

Обмен опытом

← Назад

Популярные страны

← Назад

Европа

← Назад

Азия

← Назад

Америка

← Назад

Африка

← Назад

Австралия и Океания

Белое солнце Узбекистана

Для молодых читателей ГЕО, Узбекистан - далекая неведомая страна. Да и наши авторы с удивлением вглядывались в проступившие черты восточной экзотики.

В ташкентском аэропорту на нас с Арсением набросились человек десять, разрывая на части:

– Дорогие, куда везти? В Самарканд? Сто долларов, всего сто долларов! Откуда? Ака, ты у нас родился? С тебя возьму меньше! – кричали они наперебой, подхватывая нас под руки, отбирая сумки и тут же распахивая багажники и дверцы своих авто.

К такому восточному сервису мы, два прилетевших из Москвы "чайника", были совершенно не готовы. И все же у нас хватило выдержки сторговаться за пятьдесят долларов. Позднее выяснилось, что за эти деньги вас повезут хоть за тысячу верст, а не за 293 км, как от Ташкента до Самарканда. А если решите ехать на автобусе, по российским меркам это выйдет вообще чуть ли не бесплатно.

На ошибках учатся. Позже мы почти всегда перемещались на междугородних такси и научились ладить с частными перевозчиками, которых за два месяца странствий по стране повидали немало. Перевозчики – уважаемые люди, они зарабатывают раз в десять больше "безлошадных" сограждан, чей месячный доход в пересчете с узбекских сумов не превышает 40–50 долларов.

Домчаться с ветерком до Самарканда, однако, не получилось. Уже тронувшись, водитель "Дэу Нексии" – престижной машины, как в советское время "Жигули" последней модели, – предупредил, что транспортное средство нам придется менять. И высадил нас на проселочной дороге у какой-то чайханы на выезде из Ташкента.

Мы долго ждали сменщика, уже начали тревожиться. Наконец подъехала другая "Нексия" с двумя пассажирами. Она и доставила нас к полуночи в Самарканд. По пути выяснилось, что водителю из наших пятидесяти долларов перепала лишь пятая часть. Такая вот арифметика в вотчине великого просветителя Улугбека, чью средневековую обсерваторию мы обозревали, подъезжая к Самарканду.

Не хотим в музей

О парадной самаркандской площади Регистан со знаменитыми мечетями, покрытыми голубыми изразцами, орнаментами и арабской вязью стихов из Корана, об усыпальнице великого Тамерлана или о гробнице с рукой Даниёра (святого Даниила) длиной – хотите верьте, хотите нет – более 10 метров, о древних дворцах и медресе, полуразрушенных крепостях и музеях – обо всем этом можно прочитать в путеводителях.

Уклад жизни в Узбекистане настолько отличается от нашего, что любая мелочь переживается по-особому.

За исключением центральных площадей 400 тысячный Самарканд с наступлением сумерек погружается во тьму. На проспекте Алишера Навои, где мы жили, не светился ни один уличный фонарь. После шести часов вечера сразу наступает ночь, люди по улицам передвигаются с карманными фонариками. Повсюду продаются зажигалки со встроенным фонариком.

Мы остановились у друга детства Арсения – Володи, экономиста, зарабатывавшего на жизнь изготовлением копченых сырных палочек "К пиву". Поначалу бизнес шел неплохо, но потом Володя и его приятели прогорели – не выдержали конкуренции со здешними армянами. Реальность такова: если ты не член какого-то клана или этнической группы, заработать тебе не дадут. Люди здесь живут в гораздо более узких и тесных мирках, чем мы привыкли. (После нашего отъезда Володя оставил все и перебрался в Пензу – начинать новую жизнь.)

В двухмиллионном Ташкенте, наверное, ситуация иная, а в провинции остались считанные русские – "последние из могикан". Хотя мы лично никакого недружелюбия не заметили – напротив, я была поражена непривычной приветливостью. Сочетание тепла, солнца и ощущения полной безопасности, даже ночью, покорило меня при первом свидании с Узбекистаном. Узбеки всегда были гостеприимны и открыты: никакой зависти, огромное уважение к гостям и чувство ответственности: "если ты приехал ко мне – это почет. Ты мой гость, и я за тебя отвечаю".

Немного этнографии

Еще в Москве Арсений созвонился с самаркандскими друзьями, попросил, чтобы нас свели с люли – узбекскими цыганами. Считается, что во времена Тимура Тамерлана рабов приводили из Индии и Персии. Так на этой земле появился народ люли – "красивые". В советское время люли, как все, обязаны были учиться в школе, иметь паспорт и постоянное место работы. Теперь многие вернулись к ремеслу, о котором при Советах предпочитали стыдливо умалчивать – воровству, попрошайничеству, торговле наркотиками. Но цыган здесь не гоняют, они спокойно живут в отведенных им кварталах. Кто-то кочует, чтобы заработать деньги в других городах. Работают в основном женщины и дети, в семьях по 10–14 детей, мужчины сидят дома и "распределяют бюджет".

Кстати, в Узбекистане плату за фотографирование с Арсения требовали только цыгане и дети. Ребятишки заучили для этого три слова из трех языков: "хэллоу", "жвачка" и "бон-бон".

Нас тянуло прочь из города. И случай тут же представился – сначала выбрались на помолвку неподалеку от Самарканда, а затем и на двойную свадьбу в горном кишлаке. На свадьбу попали случайно, но это очень типичная для Узбекистана история: разговорились как-то с рабочими, лепившими кирпичи, и один тут же позвал нас на свадьбу, на которую сам был приглашен.

Многоженства в этой мусульманской стране ничуть не больше, чем у нас. К браку относятся ответственно – это в значительной степени хозяйственное мероприятие. За женихом и невестой стоят желающие породниться семейства и целые кланы. Так что на помолвке жениха с невестой вы можете и не увидать, зато непременно съедутся несколько сот человек с обеих сторон.

Мы заглянули в поставленную во дворе войлочную юрту, где демонстрировалось приданое невесты. Наполовину оно состояло из курпачи – многоцветных стеганых ковриков, набитых хлопком. Это одновременно матрац, одеяло и подушка. В приданое входит все тканое и шитое – штук тридцать курпачи, подушки, полотенца, платки, халаты, платья, шаровары. Невеста и ее родня отвечают за убранство, а вот дом должен построить муж. И каждой жене отдельный – что сводит возможности многоженства к минимуму. Ради экономии практикуются двойные, тройные и даже комбинированные свадьбы – например, свадьба может сочетаться с обрезанием. На свадьбу приглашают весь кишлак, к этому событию готовятся всю жизнь – родители начинают копить деньги с самого рождения будущих молодоженов. Свадьбу невозможно окупить без 500–800 приглашенных. Каждый гость дарит столько, сколько потом захочет получить на свою свадьбу. Главные свадебные блюда готовят мужчины: баранью шурпу, лагман, люля-кебаб. И конечно, плов в огромных казанах. Странно видеть десятки мужчин в серых пиджаках и тюбетейках, с серьезным видом чистящих морковку во дворе и прерывающихся только для того, чтобы совершить намаз на подстилках под деревьями. Женщинам доверяют мелочи – салаты, подачу овощей, фруктов и сластей. Да и сидят они, как правило, - отдельно.

Столы накрывают во дворе, если не хватает места – выносят на улицу. А когда приглашенных 500 и больше человек, свадьба целиком переносится на улицу. Всю территорию перекрывают коврами на перетяжках, завешивая стены, двери, окна, кроме двора жениха. В несколько рядов ставят столы, на столбы вешают гирлянды лампочек. Жениху и невесте положено тронное место – два мягких кресла. Всю свадьбу жених сидит неподвижно и невозмутимо, а невеста беспрерывно молча кланяется гостям. За спиной у новобрачных висит свадебный ковер с аппликациями из ваты и пышными надписями, что-то вроде нашего "совет да любовь".

В день свадьбы Арсений поехал с кортежем жениха. К дому невесты принято нестись на полной скорости, сигналя что есть мочи и не обращая внимания на светофоры. Прибывших угощают пловом и чаем, мать невесты надевает на жениха вышитую тюбетейку и преломляет лепешку – символ объединения двух семей. Женщины танцуют под оглушительную музыку, а невеста плачет навзрыд, прощаясь с родителями. Обратный путь проделывают уже не спеша.

Часам к пяти гости садятся за стол. Бывает, людей приходит чуть больше, чем рассчитывали, и тогда живая очередь сидит неподалеку – ждет, когда освободятся места. На столах – безалкогольные напитки, шампанское, много водки. Танцы заполночь – и так два дня. Разъезжающихся подвыпивших гостей милиция не штрафует, достаточно сказать: "Я возвращаюсь со свадьбы".

Байсун

Байсунский регион ЮНЕСКО признала "Шедевром устного и нематериального наследия человечества". В этом месте Сурхандарьинской области сохранился древний уклад – обычаи и обряды, песни и танцы, ремесла, исторический стиль в одежде. С помощью международных организаций в Байсуне создали училища традиционных ремесел для молодежи, раз в год в мае проводят фестиваль народного творчества "Байсун Бахори". В расчете на приток туристов даже гостиницу построили, но пока едут в Байсун все больше археологи и этнографы.

Сам город Байсун невелик, здесь живут 30 тыс. человек. С его окраин открываются замечательные панорамы гор Байсунтау. Байсун стоит в стороне от трассы Ташкент–Термез, потому, вероятно, и остается по сей день хранителем национальной культуры.

А нас тянуло в места, совсем не затронутые цивилизацией, в дальние кишлаки. В горах они преимущественно таджикские, в долинах узбекские. Поля возле кишлаков засеивают пшеницей, и пока урожай зреет, семьи уводят свои стада на пастбища. С мая по сентябрь живут в юртах, поселениями по 5–7 семей. В юрте размещаются 7–10 человек, а для перевозки войлочного дома потребуется всего один-два ишака.

Поэтому наряду с мотоциклом с коляской и "уазиком", в который набиваются до 16 человек (сами видели), ишак, способный тащить полтораста килограммов груза, а тянуть и вовсе до 2,5 тонн, – главное средство передвижения.

В кишлаках Байсуна мало кто говорит по-русски, а в отдаленных горных селениях не знают и имени президента Узбекистана. Живут, как века назад, спускаясь в город только на рынок. Живут, разумеется, без телевидения, преобладает натуральное хозяйство. Однажды мы стали свидетелями характерной сценки – съехались два "уазика" и начался обмен винограда на грецкие орехи, минуя деньги. В домах кое-где сохранились ткацкие станки-дастгохи и керамика столетней давности.

Люди тоже встречаются колоритные. Суфий из кишлака Авлод пригласил нас на обряд изгнания джиннов из собственного взрослого сына. Перед началом запросил с нас десять долларов "для джиннов", чтобы те не обиделись и не наказали его.

У многих местных жителей светлые волосы и голубые глаза. Между прочим, во времена похода Александра Македонского на Восток в этих горах останавливалась его армия. Согласно легенде, часть солдат сразила чума, и не отличавшийся особым гуманизмом великий полководец просто бросил больных в ущелье. Спустя три года Александр вел свое войско назад, встретил выживших и удивился: "Как вам удалось избежать смерти?" "Мы пили воду из источника в пещере, где ты нас оставил". С тех пор это место называют Омонхона – "Те, кто остались в живых". А к источнику издалека приезжают паломники.

В городе Байсун мы познакомились с Собиром. В юности этот правоверный мусульманин, отец двух дочерей, служил на флоте коком. Теперь в хакимияте (городской управе) Собир отвечает за развитие туризма, но зарплату (45 долларов) не получал уже два года. Он с радостью согласился стать нашим гидом и переводчиком.

Для начала мы отправились на берег Южно-Сурханского водохранилища в Кумкурган, где живут родители Собира. Это не самое благополучное место в стране. Здесь свое натуральное хозяйство, основа которого – рыба: ее ловят, продают свежей, жарят в "рыбожарках". Есть ее нужно в тот же день – тем более что холодильник в провинциальных городах такая же редкость, как горячая вода в гостиницах или домашний компьютер.

В кумкурганской бильярдной, куда мы заглянули, впервые встретили пьяных. Водку, кстати, во многих узбекских продмагах продают в розлив – пиалушками. Один из игроков прицепился к нам:
– Дикарей приехали снимать?

Мы возразили:
– Почему же дикарей?

Но его будто прорвало. Он увязался за нами и даже на улице продолжал изливать наболевшее:
– Живем, как в средние века! Заработать негде, дети уже не знают русского языка, а старики разучились читать, потому что даже вывески теперь на латинице…

Он был прав. Работы нет. Чтобы прокормить детей, нужно ехать в Россию – строить, торговать на рынке, работать грузчиком, кем угодно. Но при всей бедности люди не озлоблены: им нечего делить, некому завидовать – все равны в своей нищете. На перевале по дороге к Кумкаргану случился казус – мы по ошибке приняли за чайхану придорожный бордель. За столиками сидели девицы с выбеленными, как у японских гейш, лицами. Как правило, это согрешившие молодые узбечки, в мусульманской стране не годящиеся больше на роль невест. Фотографироваться они соглашались не слишком охотно, но и без всякого стеснения. Вышла мужеподобная бандерша – вся в золоте, по зубы включительно, принялась угощать нас водкой, а Арсению предложила девочку на выбор. Было видно, что "мадам" не боится никого и ничего. Она владеет несколькими такими заведениями для дальнобойщиков, несколькими бильярдными и саунами.

Ну ладно, это конечно курьезная встреча, но вообще в Узбекистане люди очень гостеприимные. "Откуда вы? Из Москвы? Мой сын работает в Москве. Заходите, будете гостем!" Отказываться нельзя – можно и обидеть. Быстро готовится плов, накрывается достархан, выкладывается все, что есть в доме. Такая ситуация повторялась с нами сплошь да рядом. И всегда все – от чистого сердца.

На обратном пути нас поразил скотный базар Октепе, один из самых больших и старых в Узбекистане. Существует он еще со времен Велико-го Шелкового пути. Площадка величиной со стадион огорожена каменной стеной, под ногами сплошное месиво из самого разного навоза. Здесь нет только свиней – их можно найти только в Каракалпакии.

Здесь нас с ходу вычислил директор рынка и также принялся угощать водкой с шашлыками. Вроде бы, рановато для 8 утра, но к этому времени торг уже сворачивается. На директоре был длинный пиджак не по размеру. О пиджаках вообще надо сказать отдельно. Они почти всем велики, похоже, в Узбекистане пиджаки продают только одного размера, и на многих они сидят одинаково – "на вырост". Приходится подворачивать рукава.

По обычаю, чтобы заключить сделку, нужно пожать руки. Директор показал нам в базарной толчее последних представителей исчезающей профессии – наемных силачей с железным рукопожатием, сбивающих или, наоборот, удерживающих цену при заключении сделки. Не отпустят, пока не добьются нужной цены.

Мы спешили в Бухару и Хиву, но навсегда оставили свое сердце в горах Байсуна.

Бухара, Хива

В древних прославленных городах мы надолго не задержались, их остатки давно превращены в туристический аттракцион.

В Бухаре это два квадратных километра неухоженных архитектурных памятников, превращенных в платные музеи. Зато инфраструктура отменная – сеть небольших частных гостиниц с кондиционерами, прекрасные закусочные, торговля восточными сувенирами втридорога. На этом небольшом пятачке, не покидая его, толкутся богатые американцы, немцы, японцы. А за его пределами – местная беднота в одноэтажных развалюхах и криминалитет в питейных заведениях. Мужчины сидят на корточках даже на скамейках, как воробьи, на пустырях оборванные дети гоняют футбольный мяч, по улице гонят баранов. Знаменитые бухарские евреи – породистые писаные красавцы – давно оставили родной город и подались искать счастья по всему миру.

Куда больше понравилась нам Хива, одно из самых туристических мест в Узбекистане. Она более компактная, почти вся помещается в пределах старого города, опоясанного глинобитной стеной. В советское время здесь сняли столько фильмов – от "истернов" до восточных сказок – что все время чувствуешь себя среди декораций – особенно ночью, на фоне старой крепости, освещенной взошедшим месяцем. И хивинцы показались нам сердечнее бухарцев. Говоривший по-русски торговец арбузами с ходу пригласил к себе домой на плов. По дороге нас рассмешил забавный натюрморт: связка сосисок на дверном почтовом ящике. Одновременно вывеска и рек-лама крошечного частного магазинчика, их в Хиве много.

"Пойдешь – не вернешься"

В поисках приключений и необычной натуры едем в пустынную Каракалпакию. Сначала в Нукус, оттуда вообще на край света – в Муйнак, от которого на добрую сотню километров отступило Аральское море. Населяют этот край наряду с узбеками и казахами еще и кунграты. Край не беднее других, но какой-то безрадостный, депрессивный и недоброжелательный. Бесконечные пески, солончаки, бездорожье – словно природа и население нашли друг друга.

Набитый под завязку автобус буквально разваливался на ходу, останавливался, чинился, ломался опять, а уже на подъезде к Муйнаку задымился. Все вывалили из него и дальше пошли пешком, спотыкаясь в темноте. Кто-то указал нам на единственную в Муйнаке гостиницу. Это оказался двухэтажный дом, свет ни в одном окне не горел.

– Это гостиница? – спросили мы вышедшего навстречу толстячка в очках.
– Да, заходите, уважаемые! Я администратор, Бахадыр, можно просто Баха. Номера свободны, занимайте любой!

Комнаты оказались без замков и воды, выстуженные. Один из номеров служил уборной – с баком воды, ковшом и единственным действующим унитазом. Но это было все же лучше, чем посещать огороженное отхожее место во дворе. От всех переживаний у меня подскочила температура под 40. Болеть в таких условиях никому не пожелаешь, а климат, как в Питере – сплошные сквозняки. Собир лечил меня народными средствами – обкуривал помещение травой хазараспаном ("лекарство от тысячи болезней"). Задымил всю гостиницу, но на следующий день мне стало лучше.

Если бы не Собир, не знаю что бы с нами было, уж верно ничего хорошего. Наш гид ловко выкручивался, когда местные жители начинали вести себя агрессивно. Заговаривал зубы, мгновенно придумывая самые невероятные легенды. Ему столько раз приходилось обманывать, что в конце концов он бросил держать пост: "Я много обманываю, не могу продолжать, потом придется начать все сначала".

С Собиром нам повезло. У него просто не было недостатков. Природный ум, отличное чувство юмора. Он заботился о нас, как о своих детях: "Я отвечаю за вас головой". Каждый узбек считает своим долгом помочь тебе – ты гость в его стране, а гость это самый дорогой и важный человек.

На следующий день к нам присоединилась еще одна залетная птица – француженка. В брюках и курточке, с рюкзачком за плечами, она сошла с утреннего автобуса и явилась в гостиницу. Взволнованный Баха прибежал просить, чтобы помогли с ней объясниться. Француженка оказалась соцработником, работает с детьми. Взяв отпуск на полгода, махнула в Китай, а по пути решила посмотреть Среднюю Азию. В Муйнак попала, увидев фото в путеводителе – кладбище кораблей в песках. Я обрисовала ей условия жизни здесь, она быстро сориентировалась и решила выбираться из Муйнака в один день с нами.

Но кладбище кораблей мы все же увидели. Даже сфотографировали колоритного местного жителя. Он ехал по пустыне на мотоцикле на ночную рыбалку. На голове – самодельная каска с фонарем, наподобие шахтерской. Мальчишкам, которые отвели нас к проржавевшим судам, купили по их просьбе по пачке маргарина в единственном здешнем магазинчике. Кроме маргарина там торговали ирисками и прошлогодним картофелем, не было даже хлеба. Баха раздобыл нам немного помидоров и баранины. На единственной на всю гостиницу газовой горелке я приготовила обед на всех. После чего мы поспешили покинуть это место.

В здешних краях говорят: "Барсакельмес". В переводе с казахского что-то вроде "Пойдешь – не вернешься". В пустыне есть даже возвышенность с таким названием, кажется, бывший остров. В Каракалпакии мы не раз чувствовали себя мухами, завязшими в смоле: нас посылали в неверных направлениях, высаживали из машины у заброшенной автостанции, подсовывали билет на несуществующий автобусный рейс до Ташкента и обижались, когда мы уклонялись от этого счастья ("Вы же из России, что вам стоит?!") Неприкаянные стада верблюдов, разваливающиеся "хрущобы", постоянное ожидание подвоха…. Стало казаться, что мы понемногу превращаемся в персонажей какого-то тягостного фильма – не то "Под покровом небес" Бертолуччи, не то "Поворота" Оливера Стоуна.

Добравшись до Нукуса, впервые за два дня по-человечески поели. А места в рейсовом "Икарусе" до Ташкента и вовсе показались самолетными креслами! Всего-то 1255 км, 19 часов пути!

Коканд

Как же пропустить плодородную Ферганскую долину! Наняв в Ташкенте машину всего за 20 долларов, едем в Коканд.

Город просто поразил нас своим благочестием. Все женское население – в платьях до пят и хиджабах. Мужчины поголовно держат рузе, а это нелегко: вставать приходится в три часа ночи – и за работу. Есть, пить и курить запрещено – от восхода до заката солнца ничего не должно попадать в рот, даже лекарства. Поэтому все трудятся, делая перерывы на намаз, а к вечеру приглашают друг друга в гости на "открытие рта". И тогда наконец дружно закуривают, всласть едят и беседуют.

Только после окончания рузе наступит время резать баранов и верблюдов, справлять свадьбы, устраивать петушиные бои. Впрочем, вскоре мы нашли место, где даже в пост без лишней огласки проводятся петушиные бои.

Элитные петухи со всего света – мексиканские, тайские, новозеландские. Бойцовый петух – птица невиданной мощи. Я сфотографировалась с одним таким бойцом, размером с собаку. Хороший петух стоит до 4000 долларов – как автомобиль или пять верблюдов.

Билет на бои можно купить за копейки, а вот ставки бывают очень высокими. Если соперники равны, поединок продолжается несколько часов. Мы ушли, так и не дождавшись исхода. Вся арена была в крови, судья останавливал схватку, владельцы петухов выбрызгивали воду изо рта в клюв разгоряченным осатанелым птицам, и бой продолжался. Один петух уже лишился глаза, но продолжал яростно атаковать. Мне сдается, такой способен убить человека, а уж собаки должны разбегаться при виде его, поджав хвосты. Не женское это зрелище. На другой день мы побывали в гостях у судьи этого боя. Он разводит петухов, их у него до полусотни – целое состояние.

Под небом Узбекистана люди легко сходятся, потом трудно расставаться. Мы успели привязаться к Собиру, а он к нам.

В Москву привезли домотканый ковер из горного кишлака, несколько сот отснятых Арсением фотографий и ворох незабываемых впечатлений. Больше двух месяцев мы странствовали по этой теплой земле. И теперь слепящее солнце Узбекистана всегда будет звать нас обратно.

Смотрите также
Подпишись на нашу рассылку
и получи подарок!

Анонс самых интересных материалов
Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Мобильное приложение "Отели" сэкономит время и деньги

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Какие продукты и почему отбирают у туристов?

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

Как выбрать пляжный курорт в России: путеводитель, советы

8 правил выживания в постсоветском отеле

8 правил выживания в постсоветском отеле

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Страны безвизового или упрощённого въезда для граждан РФ

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила ввоза алкоголя

Таможенные правила России

Таможенные правила России

Виза в США - так ли это страшно?

Виза в США - так ли это страшно?

Документы для биометрического паспорта

Документы для биометрического паспорта